Высокие стены из щербатого, уныло-серого ракушняка, надежно скрывали остров от любопытных глаз. Но стоило Марушке нерешительно ступить за дверь, как её ослепило. Высились увитые змеевником башенки из гладкого белого камня, бежали от каждой, теряясь в густой зелени мощеные дорожки из камешков-круглышей. И на фоне светлого мрамора, которого, похоже, у местных было в избытке, совершенно терялись люди в молочно-белых одеждах, вышедшие навстречу.
Марушка сипло вздохнула. Если они заговорят с ней, она ведь не выдавит из себя и звука! Среди безбородых юнцов, вышагивала, как цапля, гордо задрав носик долговязая девчонка. Золотящиеся в солнечных лучах кудри рассыпались по плечам и подпрыгивали в такт шагам. Марушка в порыве провела рукой по лбу, сметя нечёсаные пряди к затылку.
«Странные они, эти мудрецы… — засомневалась она, разглядывая процессию, — больно уж молоды…» В дивных платьях — хитро обмотанных кусках ткани без единого стежка, они остановились в шаге и разглядывали Марушку, будто прикидывали, получится ли выдавить из нее хоть каплю волшбы или чего-то полезного. А та совершенно оцепенела от страха. Мудрецы переговаривались на незнакомом наречии: сначала тихо, едва слышно, затем громче. Потом принялись перебивать друг друга, махать руками, словно рыночные торговцы, которым предложили цену за товар вдвое сбить.
Высокая девчонка резко выделялась на фоне остальных. В спор не вступала, только морщила нос, будто из последних сил сдерживалась, чтоб не чихнуть.
— Меня зовут Ярви, — картаво отчеканила она, оставив остальных позади. — Рада приветствовать тебя в колыбели знаний… — девчонка помедлила, явно забыв слова, но не сдалась: — обители мудрости, благодаря существованию которой мир озаряют великие умы…
— Я бы поела, если можно, — призналась Марушка.
— Человека должна питать тяга к знаниям, — отрезала Ярви. — Меня назначили приглядывать за тобой. Не только потому, что на твоем языке говорить могу. Вообще-то я тут год всего, а уже изучаю свитки из третьей башни…
Марушка покорно кивнула. «Наверное, разобрать ключ не так-то просто», — решила она и поплелась за провожатой. Процессия из мудрецов окружила девочку, будто диковинную зверушку, обступила плотным кругом. Каждый норовил незаметно для других потрогать её, а коснувшись, качал головой и многозначительно цокал языком.
От волнения она не заметила, как преодолела путь до каменного дворца с колоннами у входа, поднялась по крутой лестнице и оказалась среди огромного зала. В залитом светом помещении и яблоку негде было упасть — люди в белых одеждах, казалось, заполонили всё. Марушка скользнула взглядом по залу. Седобородые старцы восседали под самым куполом — на ступенчатом возвышении. А внизу, копошились, шикая друг на друга и толкаясь локтями, безусые юноши — шумные, как стайка дроздов.
Ее заставляли поворачиваться то одним, то другим боком. Замеряли лентой, будто собирались заказать наряд у ткачихи. Скоблили кожу холодной железной палочкой и даже срезали прядь волос. Ставили на огромные, каких она доселе никогда не видала, весы. В доме Федоры в дальнем закутке собирали пыль маленькие, с крошечными — в полногтя и меньше грузиками, для порошков. Весы же из белого зала могли вместить пару человек сразу.
Мудрейшие переговаривались и записывали всё на пергамент. Ярви стояла неподалеку, только иногда вставляя несколько слов на незнакомом наречии, впрочем, понятном собравшимся. И изредка переводила: «встать, отойди, подними руки» и другие команды Марушке.
После третьего взвешивания, Марушка не выдержала:
— Меня сейчас разберут или попозже?
— Куда разберут? — нахмурилась Ярви.
— Я же ключ, — она поежилась, глянув исподлобья на собеседницу. — Меня сюда доставили изничтожить. Чтобы хан войной на княжий град не пошел…
— Глупости! — Ярви тряхнула головой и сдула упавший на лицо локон. — Мудрейшие берут тебя под вечную опеку. Ну, и для изучения, — добавила она, будто самой собой разумеющееся.
— Ты, может, просто хочешь успокоить меня? — не поверила Марушка. — Так не надо! Я готова!
Ярви наморщила нос:
— Мудрейшие получили весть от бывшей ученицы обители и согласились принять ее творение, чтоб обеспечить его сохранность.
— Ты… — Марушка запнулась, — всегда так кучеряво говоришь? Я не всё понимаю…
— Потому что ты не очень смышленая. Но это простительно, — Ярви снисходительно наклонила голову. — А теперь посиди тихо, как мышка. Я хочу послушать, что скажут наставники, пока всё самое важное не пропустила.
Она врезалась в толпу и, каким-то волшебным образом растолкав остальных, оказалась в самой гуще. Марушка же забилась в угол — непонятные слова слились в едином потоке и звучали, будто назойливая мелодия, от которой невозможно отмахнуться. Она сжала голову руками, да так и просидела, пока голоса не начали стихать, а зал понемногу пустеть.
Ярви потрепала Марушку за плечо:
— Пойдем, а то вечерний приём пищи пропустим.
За окнами стемнело, так быстро и неожиданно, будто кто-то задул лучину. Марушка обнаружила, что ноги у нее затекли, и плелась по длинному коридору за Ярви, едва переставляя их, как дряхлая старуха. Она слишком устала, чтобы задавать вопросы, а их, меж тем, накопилось немало.
— А тебе точно нужно есть? — нарушила молчание Ярви.
— Да, — неуверенно ответила Марушка, прислушиваясь в бурчанию в животе. Ей, несомненно, стоило перекусить.
— Если не поешь, что будет?
— Тошнота и слабость, как и у любого…
— Человека? — Ярви сверкнула глазами.
Марушка раздраженно засопела, и не ответила.
— Я, почему спрашиваю… — смягчилась Ярви. — На тебя все ученики собрались посмотреть. Но старейшие и половины речей вниз не передали. Мы — и те, кто в первой башне еще ковыряется, и те, кто далеко в обучении зашел, не знаем почти ничего. Ну, разве что, потрогали тебя вдоволь… И ты совершенно точно не глиняный голем!
После многократных взвешиваний, щипков и замеров, Марушка втайне решила, что согласилась бы стать и глиняным болванчиком, лишь бы от нее отвязались. Она кивнула на всякий случай, не вполне понимая, к чему ведет спутница.
— Вот было бы здорово, — из самоуверенной гордячки Ярви вдруг превратилась в обычную увлеченную девчонку, и Марушка с удивлением заметила, как красива она, когда не морщит презрительно нос, — если бы я разрешила загадку, что ты такое!
Во дворе царила непроглядная темень. Ярви шла, уверенно ступая по мощеной дорожке, затерявшейся среди высокой травы. Марушке же приходилось до боли напрягать глаза, чтоб не упасть и поспевать за размашистым шагом старшей подруги. Только она попривыкла к темноте, как букашка, похожая на муху переростка с глазами навыкат, приземлилась, преградив путь, и угрожающе застрекотала. Ярви смела её ногой в траву:
— Цикада. Не бойся, она безобидная.
— Я врачевать могу… — задумалась Марушка, в уме приравняв большую
