– А? Я думал, он не может сам двигаться.
На секунду все вновь окрасилось розовыми, красными оттенками, и так же внезапно пропало. Все можно было бы объяснить тяжелыми глюками после длительных копаний в чужих мыслях, но все выглядело чересчур реалистично.
На пути никто не попадался, а коридор не кончался. Диб пошел бы обратно, но его планы тут же изменились, стоило ему вспомнить про старика, который все так же ехал в его сторону. Одна рука подпирала подбородок, другая, худая и костлявая, мирно лежала на колене, неподвижные глаза смотрели прямо на иркена.
– Чтоб тебя… Куда он надумал ехать?
Он шел быстрее, но и кресло стало набирать скорость. Скрип колес заполнил весь коридор, это не давало Дибу покоя. Когда он вновь обернулся, он с ужасом понял, что кресло едет само собой, без чьей-либо помощи. Диб пытался скрыться из коридора, но все двери были намертво закрыты. Он перешел на бег, но проклятый старик не отставал.
– Чего тебе надо?! Отстань от меня, ненормальный!
Диб добежал до конца, до последней центральной двери. Он дергал ручку, пытался выбить дверь, но она не двинулась с места. Щупальца из ПАК-а отлетали от дверной обшивки как горох от стены, не оставив и царапины.
– Да как такое может быть?!! – перед самым столкновением старика с иркеном, коридор вернулся к механизированному, розовато-красному стилю. Инвалид исчез. Перед мутным взором кто-то маячил, вглядываясь Дибу в лицо.
– Эй! Ты в порядке? Хотя я не уверен, твое лицо источает ужас… – это был все тот же человек из палаты.
– Кто... ты такой? – приходя в себя, спросил Диб.
– Скажем… проводник, но мало кто в это верит.
– Мне надо хоть во что-то верить. Что это за ненормальное место?
– Если я скажу, что бывают некие разновидности параллельных миров, которые смещаются в одной точке в определенные промежутки времени, поверишь? – он с легкостью отворил дверь, в которую так ломился Диб.
– Пожалуй… – только сейчас он заметил, что глаза человека были абсолютно зелеными, без зрачков, а этот взгляд казался знакомым.
– Нам сюда. Идем.
Оба проходили по габаритным помещениям, все еще в механизированном варианте. Это точно был корабль, но Диб и понятия не имел, что он из себя представлял. На пути снова попадались коридоры, роботы. Один из них, хоть и не видел Диба, направился прямо к его проводнику. Все вновь сменилось больничной обстановкой, а на месте робота оказался человек, на вид такой же пациент, как и названный «проводник». Они о чем-то разговаривали. Рядом с Дибом открылась дверь, в которую вошел санитар и вез он уже знакомого иркену старика. Тот обратил мутные глаза на иркена, отчего второй вздрогнул.
– Это сон… Это все сон... – тараторил Диб. Он выбежал через главную дверь, надеясь выбраться наружу.
– Стой! Слишком рано!! – орал Проводник. Один из санитаров тут же поспешил вернуть его в свою палату, чтобы тот не распугивал других больных. – Нет! Опять все сначала...
Диб вновь шел по коридорам, продолжая повторять, что это сон. Коридоры представляли из себя смесь реальности и бреда – одна часть с белыми стенами, другая механизированная, в кровавых оттенках. Из стен пробивались какие-то растения, корни, в которых утопал потолок. В дверях на этот раз были окошки, через них можно было видеть находившихся там. Диб осторожно подошел к железной, бурой двери. В небольшом помещении находился Высочайший Красный. Провода из ПАК-а присоединялись к стене, на руках были наручники, сам он выглядел совершенно отрешенно.
«Этот сюда как попал?» – Красный повернул голову к Дибу, не ожидавшему, что тот заговорит.
– Ты правишь не лучше меня, так почему ты не на моем месте? – Диб молча отошел от двери. В дальнейших камерах находились подчиненные Красного.
– Я должен найти выход, он должен быть где-то тут…
Одна из дверей, находящихся в белой части коридора, распахнулась сама собой. Диб зашел внутрь. Дверь за спиной тут же захлопнулась, после чего он пару раз хорошенько ее пнул, но та не сдвинулась с места. Теперь он усвоил, что двери в этом месте открываются и закрываются только тогда, когда сами этого захотят.
– Рано… – иркен в панике обернулся на голос. – Зачем ты вошел сюда? Мне запрещено тут появляться, это альтернативные переходы... – сказал сидящий у стены человек.
– Да пошли вы все! Я просто хочу выбраться отсюда!!! – впереди отворилась внезапно появившаяся дверь, за которой и решил скрыться Диб.
– Стой! Не ходи! – дверь закрылась.
Диб с минуту топтался на месте, не веря, что находится у себя дома. Хотя сложно назвать своим домом то, что он видел сейчас. В воздухе летала пыль, было очень душно, словно окна не открывали тут целую вечность. Он вышел в гостиную, как оказалось, из кладовки.
– Не зря я в детстве боялся нашей кладовки, но... куда все делись?
Мебель тоже покрылась пылью. Стоявший посередине грязный столик был сдвинут и исцарапан, торшер лежал на боку, мягкий свет от него слабо мерцал. Включенный телевизор показывал одни помехи, а за окном стояла непроглядная ночь. Диб хотел уже позвать отца или сестру, но осекся – если Гэз его и узнает в шкуре иркена, то отец вряд ли.
Все выглядело очень подозрительно – на полу валялись книги, журналы и всякий мусор, а на письменном столе, в котором были вывернуты наружу все ящики, лежала куча всякого хлама с фотографиями. Было всего три рамки, успевшие покрыться пылью. Диб протер одну из них. На фото был он сам, сердце дрогнуло. На оставшихся было двое членов его семьи. В углу каждой была черная траурная лента.
– Чего?! У кого-то плохо с чувством юмора что ли?!! Эй! Здесь есть кто-нибудь?! – в ответ была лишь тишина.
Диб прошел по бездыханному коридору на кухню. Дверь кто-то закрыл на замок, но он был не очень надежный. Иркен собирался просто выломать его, и тут из кухни раздался чей-то стон. По спине пробежали мурашки, он тут же прекратил попытки взлома и скрылся в ванной комнате. Внутренний голос подсказывал, что сейчас что-то произойдет. Раздались шаги, скрип и жуткое хрипение, принадлежало оно точно не человеку. Кто-то шел по коридору на кухню. Диб, стиснув зубы, вглядывался в дверную щелку. Сердце ушло в пятки, стоило ему завидеть разорванную синюю футболку, из-под которой торчали провода, кожа местами порвалась и свисала, оголяя металлические ребра. Одна рука еще сохранила человеческую оболочку, вторая же была оголена до роботизированной конечности.
«Мой робот?! Я же его послал на
