***
Марий изнывал в своём доспехе. Личные стражи Его Преосвещенства всегда носили полный латный доспех, и за восемь лет службы он уже привык и к духоте, и к скованности, но сегодня выдался особенно жаркий день. Да и солнце почти в зените. А ещё стоять в одиночку у входа для прислуги откровенно скучно. Но последние десять минут он желал именно одиночества.
— Марий!.. Господин Марий!.. Я знаю, что ты меня слышишь. Ну чего тебе стоит, а? Дай уже меч подержать! — в сотый раз канючил этот мелкий засранец, Шотри.
— Отвали, сказал, — тоже в сотый раз отказал он.
Сегодня мелкий разошёлся сильнее обычного. Он, бывало, задирался, чего-нибудь выпрашивал, всё просился уговорить Его Преосвещенство взять его, такого способного, в личную стражу. Но всегда по-быстрому, долго не надоедал. А тут будто забыл, что скоро смена Мария подойдёт к концу и ему не поздоровится.
По улице, слегка пошатываясь, приближался такой же, как и Марий, в полном доспехе, рыцарь.
— Господин Щехей, — признал его Шотри. У мальца талант сходу узнавать личных стражников Его Преосвещенства.
Щехей подошёл вплотную.
— Здаров, Марий. Пусти внутрь.
— Здаров. Ты ж сегодня выходной? — Странно, голос вроде похож, а вроде и немного другой. Или это у него с похмелья так?
— Господин Щехей, а можно меч ваш подержать? — влез в разговор Шотри.
— Отвали, шкет, — послал его Щехей. — Меня Гофер выдернул, говорит что-то случилось, нужно чтоб вся стража здесь была.
— А-а, из-за Героя что ли?
— Мне почём знать? Открой, пойду в Латрину спать. Понадоблюсь, будите.
— Понял. Код?
— Моргоний.
— Нет. Утром сменили же. Ты где?.. А, ну да, — открыл дверь Марий. — Новый код — Бермолий.
— Ага. Бермолий.
Щехей зашёл внутрь. Закрыв за ним дверь, Марий вернулся на свой пост. Шотри исчез без следа.
***
Получилось. Эта была самая рискованная часть. Если бы Шотри не сообщил мне, что если убить или даже вырубить одного из личной стражи ублюдка, то об этом узнают все остальные, я бы не стал заниматься этим фарсом. Но теперь всё позади, осталось только найти Преосвещенство и заставить его заплатить по долгам.
Я и сам не ожидал, что от малышни будет столько толку. Но стоило Шотри услышать о золотых монетах в качестве награды, он организовал бурную деятельность. Чтобы собрать команду мечты из двух десятков сорванцов ему хватило пятнадцать минут. Засели дома у Митрия, друга Шотри. Он жил с отцом — беспробудным алкашом, всё время громко храпевшим со второго этажа. Мне потребовалось только сказать, что от них требуется, дальше они уже сами. Облазив все места по всему городу, малышня знала обо всех мелочах и деталях, необходимых для совершения задуманных мной диверсий. Смотря как они спорят между собой о том, как лучше пролезть туда и сломать это, где лучше поджигать и что использовать для поджога, я чувствовал себя наивным, глупым дитяткой в окружении злобных гениев. Сложность возникла только с планом проникновения в Цитадель. Личная стража Преосвещенства была лучше укомплектована, в том числе и такими проблемными артефактами, но задавая наводящие вопросы, смог разработать этот авантюрный план. Доспех стащили у настоящего Щехея, который по-настоящему вдрызг напился прошлой ночью. Долго и нудно расспрашивал Шотри о его повадках, как здоровается, слова паразиты, как обращается к пацану, который вызвался идти со мной, и много других мелочей. Проговорили и отрепетировали весь диалог между мной и Марием. И всё же я боялся, что из-за всей суматохи личной страже Преосвещенства накрутят хвосты, и Марий будет настороже. Боялся больше за парней. Спались мы у ворот, и стало бы ясно, кто у меня в помощниках. Даже представлять не хочу, что с ними бы сделали. А так, уверен что этих разбойников не поймают.
Снял латные перчатки, положил на пол. Руки должны быть свободны. У Шотри узнал, что Преосвещенство здесь, в Цитадели. Осталось только найти. Начнём со знакомого места.
Он был в саду. Сидел на скамейке в беседке, пил вино. Как удачно. Спокойно иду по тропинке прямо к нему. Конечно, он меня замечает.
— Я сказал меня не беспокоить! Что случилось?..
Я говорю, что случилось, докладывай!..
Ты оглох, стражник?..
Да что ты?..
Только после этого он поднялся со скамейки, уставился на меня, наконец заподозрив неладное. Только начал открывать рот…
— А-А-А! Нет! Нет! А-а-а! — Не стал дожидаться, пока он заговорит. Закреплённый с внутренней стороны доспеха, у предплечья, нож, выскользнул в руку, чтобы секундой позже торчать из правого колена Преосвещенства.
Пока он корчился на земле от боли, подскочил к нему, схватил за руку, дёрнул, переворачивая его на живот. Ногой в латном сапоге надавил между лопаток. Его Преосвещенство лежал на земле, прижатый моей ногой, одна его рука под очень болезненным углом была выставлена назад, я крепко держал её за запястье. Скоро боль в колене подуспокоится, он сможет собраться, и наверняка запульнёт в меня каким-нибудь заклинанием. Как бы не так. Вытягиваю его руку, выкручивая её в предплечье, одновременно ладонью выкручивая её же в запястье. Преосвещенство уже не кричит, мычит от боли. Несколько раз потряс плечом, в свободную руку, всё из того же тайничка в доспехе, выскользнула бечёвка, с завязанной петлёй. Наклонился, накинул петлю, поднялся, потянул бечёвку на себя, петлю затянулась на шее Преосвещенства. Проделывая всё это, не забывал продолжать выкручивать руку ублюдку, не давая ему шанса воспользоваться спасительной магией. Сильнее натянул бечёвку, сильнее надавил ногой.
Его Преосвещенство не понимал, что происходит. Всё случилось слишком быстро. Кто? Кто смог подкупить одного из его личных стражей? Он столько лет добивался их безоговорочной преданности. Ни у кого нет больше золота, чем у него, никто не может дать больше привилегий, чем он. У каждого из своих стражей он сумел отыскать слабость. Даже самую маленькую. Наклонность, пристрастие. Он поощрял эти слабости, развивал их. Теперь только он мог дать им то, что они хотели. Возможность безнаказанно получить всё, что они жаждут. Никто и слова не скажет против личной стражи Его Преосвещенства. Тогда почему?
Стало немного легче. Бечёвка всё ещё сдавливала шею, он не мог вздохнуть, но давление уменьшилось. Его Преосвещенство смог слегка повернуть голову и, сквозь круги перед глазами, увидел своего убийцу. И его убийца… смотрел в небо. Разглядывал солнце, находящееся в самом зените, через узкие щели шлема.
— Ещё бы пять минут, — знакомо прозвучал его голос, голова в шлеме повернулась к нему лицом. — Чтож, не повезло, бывает.
Он несколько раз накрутил бечёвку вокруг ладони, сжал её в кулак, давление между лопатками усилилось. Резкий рывок.
Жизнь Его Преосвещенства сломалась вслед за его шейными позвонками.
***
Ошеломление.
Гофер рассказывал своим подопечным очередную историю о своей очередной победе на любовном фронте. Давно уже исчерпав свою фантазию по вопросам количества партнёрш, позах,
