Послышался звук открываемой двери, и из прихожей раздалось:
— Дорогая, я дома!
— Вернон, у нас гости!
Спустя минуту раздались тяжелые шаги и в кухню вошел довольно крупный мужчина лет тридцати. Не сказать, что при виде меня он испытал особенную радость, но руку протянул достаточно дружелюбно.
— Вернон Дурсль.
— Северус Принц, очень приятно.
— Взаимно. Имел удовольствие познакомиться с вашим отцом, мистер Принц. Надо сказать, вы весьма на него похожи.
— Если можно — просто Северус, мы с Петунией знакомы с детства, так что ни к чему церемонии.
— Разумеется, тогда я просто — Вернон.
Хозяин дома сел за стол с явным облегчением. После официальной части знакомства разговор пошел более непринужденно, и он предложил выкурить по сигаре на крыльце, пока Петуния накрывает к ужину.
— Извини, что вытянул на холод, но Туни ни за что не позволит дымить в гостиной. Сам понимаешь — дети, — стоя прислонившись к перилам, произнес Дурсль и протянул мне коробку с толстыми сигарами. — Ямайские. Для особых случаев, — самодовольно проговорил он и с удовольствием прикурил.
— Спасибо. Никаких проблем.
Я достал палочку и наложил на нас Согревающее. Ветер был достаточно свежим.
— Ловко у тебя получается, — покачал головой Вернон, выпуская колечко дыма. — По правде говоря, мне никак не привыкнуть ко всем этим вашим штучкам. Только не обижайся. Я вообще не мастак говорить, но скажу начистоту: всегда думал, что таким фокусам место в цирке, но никак не среди обычных людей. Но ты не похож на шарлатана или клоуна какого-то, а о твоем отце я вообще молчу. Так что не знаю, что и думать теперь.
Представив лорда Эварда на арене, я слегка улыбнулся, но не смог не переспросить:
— А Джеймс Поттер? Ты же был знаком с ним, а он тоже маг. Он тебя не смущал?
Вернон неопределенно скривился и ответил:
— Вот ему как раз самое место в цирке. Фигляр. Хотя нельзя, наверное, так о мертвых. Эти его розыгрыши…
Понятно. Вечный Мародер не смог угомониться и испытывал терпение увальня-Дурсля своими фирменными приколами. Что ж, я как никто понимал Вернона, быть мишенью веселого Джеймса — удовольствие ниже среднего. Это ему еще повезло, что Блека рядом не было.
Мы пару минут помолчали. Мне определенно нравился супруг Петунии. Спокойный, уверенный в себе, прочно стоявший на ногах. Он производил впечатление настоящего мужчины, способного позаботиться о своей семье, но все же я не мог не спросить его напрямую. А, учитывая то, что мы были с ним наедине, это был самый удобный случай:
— Вернон. Я понимаю, что это не мое дело, но ответь, пожалуйста: Гарри, он не мешает тебе? Ты сможешь принять его в свою семью? Ведь он тоже не совсем обычный ребенок.
Дурсль с минуту промолчал, как будто собираясь с мыслями.
— Почему-то никто не спросил меня об этом, когда оставлял на пороге моего дома. Но это ладно. Я понимаю, что это не твоя вина. Не скажу, что я очень счастлив воспитывать чужого ребенка, но он племянник Туни. Единственный родственник, между прочим. А когда я брал ее в жены, то клялся, что разделю с ней радости и беды. Для меня это не пустые слова. Так что он часть нашей семьи. Ему всегда найдется место в нашем доме.
Что ж, Вернон был предельно честен, это не могло не внушать уважение. Но маленькому ребенку нужно намного больше, чем просто выполнение своих обязанностей. Мое собственное одинокое детство — самое лучшее подтверждение этого. Моя мать выполнила свой долг. Только особенного счастья мне это не принесло. Я не хотел такой судьбы для сына Лили.
— Нельзя воспитывать ребенка только из чувства долга, Вернон. Это не принесет ничего хорошего ни для вас, ни для ребенка. Возможно, лучше будет, если я заберу его к себе. Подумай. Я полагаю, что смогу убедить Петунию отдать мне Гарри.
Вернон смерил меня ироничным взглядом и вдруг добродушно рассмеялся:
— Северус, когда будешь предлагать ей это, предупреди меня, пожалуйста, чтобы я смог убраться подальше. Не хочу, чтобы она выцарапала мне глаза заодно с тобой. Ты не понимаешь. Она не отдаст Гарри ни тебе, ни кому-либо другому. Она его любит. Так что не волнуйся, мальчику будет хорошо у нас. Кстати, ты не дал мне договорить: я, конечно, не испытываю к нему такой нежности, как Туни, но он мне нравится. Да и Дадли нужен брат. А у нас, к сожалению, больше не может быть детей. Только не говори об этом при жене, она не одобрит, что я рассказал об этом, но появление Дадли едва не стоило ей жизни.
Он помрачнел под воздействием грустных воспоминаний, но ненадолго. Обернувшись ко мне, Вернон добродушно усмехнулся:
— К тому же, малыш Гарри действительно забавный. Жаль, только, что не говорит. Но ничего, доктор сказал, что это скоро пройдет. Знаешь, он меня уже почти не боится, вчера даже на руки попросился.
У меня отлегло от сердца. Второй раз за вечер. Судя по всему, у Гарри будет отец. А то, что он не слишком склонен показывать свои чувства, даже к лучшему, нежности сестры Лили для мальчишек хватит за глаза. Для воспитания не повредит и твердая мужская рука.
Ход моих мыслей прервала Петуния, позвавшая нас за стол.
Ужин прошел в непринужденной обстановке. По случаю моего прихода расположились в гостиной, хотя я всячески протестовал. По-моему, уютная кухня была куда более удобным местом. Но как бы там ни было, я смог отдать должное кулинарному таланту хозяйки. Он был на высоте. Дети тоже сидели за общим столом. Они с таким серьезным видом пытались справиться с приборами, что это не могло не вызвать улыбку. Причем Дадли всячески опекал Гарри, которому не всегда удавалось донести ложку до рта, не измазавшись при этом. Словом, теперь я был абсолютно спокоен за сына Лили: у него была любящая семья, что бы там ни планировал для него дорогой директор. Оставалось только надеяться, что нам удастся скрыть этот вопиющий факт от Светлейшего волшебника. В этом теперь и состояла моя задача на ближайшие годы.
Сразу после ужина я подозвал к себе Дадли и Гарри и протянул коробку, которую все это время прятал в уменьшенном виде в кармане. Отдавать ее раньше я посчитал преступлением против Петунии, вряд ли дети смогли бы оторваться от волшебной железной дороги ради еды. А в коробке была именно она. Еще в магазине я понял, что это будет лучшим подарком для
