— У меня будет к тебе просьба, Северус, — прервал затянувшееся молчание Люпин. — Через три дня полнолуние. Завтра я приму первую дозу зелья и обернусь. Ты не думай, я буду не опаснее обычной собаки, но все же ты не мог бы меня привязать? Я не хочу кого-нибудь напугать. Здесь будут дети…
Час от часу не легче. Хотя посадить волчару на цепь — все же разумное решение. Наверное…
— Хорошо, — сухо кивнул я и не смог удержаться от сарказма: — А у тебя намордника нет? Всегда мечтал надеть его на кого-нибудь из Мародеров.
— Мародеров больше нет, — глухо прошептал Люпин. — Два в могиле, один предатель. Остался только я. Ты можешь праздновать победу, Снейп.
Он порывисто поднялся и скрылся в палатке. Не хотелось признаваться, но оборотня было откровенно жаль.
<empty-line>
Меня разбудило громкое щебетание какой-то птицы, которая сидела на крыше нашего шаткого жилища, как будто ей в лесу было мало деревьев. Впрочем, не самое худшее пробуждение в моей жизни. Люпин продолжал дрыхнуть, с головой укрывшись одеялом. Я выбрался из постели и, ежась от утренней свежести, вышел из палатки. Солнце только показалось из-за горизонта, долина под нами была полна молочными клубами тумана, а лес буквально звенел от птичьего щебета. В общем, утро было просто чудесным.Захватив ведро, я направился к роднику, который приметил еще вчера, за соседним пригорком. Честно говоря, мне просто захотелось размять ноги. Вернувшись, я обнаружил, что Римус уже сидит на пороге палатки и душераздирающе зевает.
— Доброе утро, Северус!
Я кивнул и, поставив ведро, нырнул в палатку. До приезда детей, по моим расчетам, было еще часа четыре, можно было спокойно позавтракать и разработать план дальнейших действий. Чем мы благополучно и занимались до самого прибытия мелких хулиганов в этот райский уголок.
В назначенный час в распахнутые ворота лагеря друг за другом заехали три автобуса. Из раскрывшихся дверей высыпалась целая орава детворы. С высоты нашего наблюдательного пункта было непросто рассмотреть каждого в отдельности, они казались кучкой муравьев, суетливо копошащихся на нагретой солнцем поляне, но своего личного мурашку я выделил сразу. Белокурая головка держалась чуть в стороне от всех, что меня несколько обеспокоило. Но потом к ней подбежал крупный мальчик, в котором я с облегчением узнал Дадли. Маленький мужчина выполнял свое обещание присмотреть за моей непоседой, за что я был от души ему благодарен.
— Там Гарри, Северус! Мерлин, как же он на Джеймса похож!
Люпин смотрел на детей через подзорную трубу и счастливо улыбался. Что ж, его можно было понять: потеряв всех друзей, познав, что такое одиночество, начинаешь как никогда ценить любую человеческую привязанность. Хотя в том, что Гарри похож на Джеймса, я мог с ним поспорить. Да, я прекрасно понимал Римуса, но, разумеется, не мог ему полностью доверять. Поэтому вовсе не собирался отступать от своего имиджа циника, над которым я работал со школьной скамьи. Так было легче всего держать его на должном расстоянии. Иронический хмыкнув, я процедил:
— Ты еще зарыдай, Люпин! Все рассмотрел? Наш Спаситель прибыл на место отдыха? Теперь оторвись от этой бандуры и давай действовать по плану.
Люпин нехотя отложил трубу и без слов поплелся на противоположный холм. Еще с утра мы расставили следящие артефакты, предложенные заботливым директором, на вершинах холмов по кругу. Оставалось периодически проверять их сохранность и скучать в палатке. Больше особо делать было нечего. Ближайшие ночи следить, по понятной причине, придется мне одному, так что справедливо было днем загрузить оборотня по полной программе.
Войдя в палатку, я вытянулся на постели, взял прихваченный из дома том “Следящие артефакты и их применение” и углубился в чтение. Спустя полчаса сам не заметил, как задремал. Проснулся я только на закате. Люпин, судя по всему, так и не появлялся, должно быть, продолжал созерцать Гарри в свою подзорную трубу. Но это и к лучшему. Зато я прекрасно выспался и был готов к ночному бдению. Я планировал в первую ночь проверить все артефакты и наведаться к замеченным накануне пирамидкам.
Едва стало смеркаться, в палатку вошел Римус и смущенно протянул мне массивную цепь с ошейником. Наш директор предусмотрел буквально все, чтоб ему там икнулось, старому козлу! В принципе, это была вынужденная мера, и чисто теоретически я был с ней согласен, но на практике это оказалось просто омерзительно, а от обреченного взгляда, с которым Люпин протягивал мне цепь, у меня мурашки побежали по спине. Не дай Мерлин дойти до такого! Но выбора у меня, как всегда, не было. Я спокойно взял тяжелую цепь и застегнул ошейник с замком на шее у своего бывшего одноклассника.
— Я уже вбил кольцо возле палатки. Тебе остается только привязать меня.
Не знаю почему, но последняя фраза окончательно вывела меня из себя, и я, не выдержав, рявкнул:
— А сам ты не мог все это сделать?!
Его какая-то нездоровая покорность, цепь, приготовленная директором… Ощущение, что я против воли участвую в каком-то гнусном фарсе, усиливалось с каждой минутой.
— Почему именно я должен надевать на тебя все это? Ты сам не в состоянии повернуть ключ в замке?! Или тебе всё это нравится?! Признавайся, ты еще и извращенец, Люпин?
Но он только покачал головой и грустно усмехнулся:
— Директор сказал, что надо перестраховаться: ошейник и цепь заговорены, снять может только тот, кто надел. Так что извини: тебе придется ещё и снимать это с меня утром. Если захочешь, конечно. Странно, что ты так психуешь по этому поводу, я-то думал, тебя эта ситуация только обрадует.
— Вот спасибо. Ты можешь мне не верить, но извращенец тут только один, и это точно не я. Меня от твоих закидонов выворачивает! И вообще, не вижу в подобной перестраховке особого смысла: вряд ли, будучи в облике волка, ты сможешь открыть замок. Но если тебя это положение вещей устраивает — на здоровье. Кто я такой, чтобы мешать твоим сокровенным фантазиям!? Пошли, прикую тебя, Прометей блохастый.
Не знаю почему, но от моих слов Римус заметно повеселел. Да уж, репутация у меня была, видимо, еще хуже, чем я предполагал.
Когда над лесом взошла луна, у палатки лежал облезлый, очень худой волк и смотрел на меня тоскливыми глазами. Мерлин, ну зачем Дамболдору он понадобился?! Зачем было калечить его жизнь? Бегал бы сейчас по лесу со стаей в резервации и выл на луну. Тоже не сахар, конечно, но он был бы среди своих. Свободный, в каком-то смысле. А
