— Я не клуша, Андор. А ты дурак. Я дам согласие и уеду. А ты сиди тут и наслаждайся простой морозной жизнью, — прошептала и быстро развернувшись, побежала домой. Злые слезы душили, а дыхание сбивалось. Всем своим нутром ощущала прожигающий взгляд бывшего приятеля.
Как у него язык повернулся назвать меня глупой! Нахал, еще смеет мне что-то говорить, указывать. Да, может, я в любви знаюсь больше чем он. А что же тогда любовь, если не слова о любви? В книгах постоянно главные герои признаются в любви друг другу. У Шекспира герои влюбились сразу друг в друга, а как говорили… Но Ганс не клялся мне в любви, только комплиментами одаривал. Ведет себя сдержанно. Да, в его речах есть второе дно. Я ведь слышу. Разве это не серьезные намерения? Разве берут в жёны простую девушку не по любви? У меня нет ничего, кроме приданого. Но его состоятельность и моё придание сравнивать смешно. Боже, дай мне сил все понять…
Тряхнув головой, побежала еще быстрее. Надеясь, что ветер сотрет эти назойливые мысли.
Уже рядом с домом до меня дошло что это сейчас было. Если Андор знает, что я сопровождаю Ганса, значит вся деревня уже в курсе. И лучше, чтобы Ганс действительно женился на мне. Ведь тут для всех я уже являюсь аморальной. И неважны причины женитьбы. Симпатия, деньги, да что угодно. Готова идти и требовать жениться на мне.
Зайдя в дом, скинула плащ и твёрдым шагом направилась к комнате Ганса. Стучала долго и настойчиво, не дождалась ответа и просто начала ходить вдоль двери, ожидая француза. Меня окрикнула Инга:
— Госпожа, француз с Вашими родителями в кабинете вашего отца. Они как раз послали за Вами, — быстро пролепетала служанка и удалилась выполнять свою работу.
Спустившись на первый этаж, вошла в кабинет папы. Все нужные мне люди уже ожидали меня. Окинув привычным взглядом родной кабинет, подошла к столу за который сидел отец. Поравнялась с Гансом наклонилась, поцеловав материнскую щеку. Женщина сидела за рукоделием в глубоком кресле.
— Звали, отец?
— Дочка, уверен, ты знаешь, зачем мы сегодня собрались. Господин Ганс де Меркёр, попросил благословения на ваш брак, — спокойный голос отца внушал уверенность.
Удивление явно читалось на моем лице. Уверена, все в комнате не правильно поймут моё замешательство. Тихонько прошептала благодарственную молитву святым за такое скорое разрешение ситуации, небо на моей стороне.
Посмотрев на Ганса, получила молчаливую поддержку, перевела взгляд на маму, которая светилась от радости. Тем временем отец продолжил:
— Мы дали согласие и благословение на ваш союз.
Ощутила внутреннее ликование. Моё сердце запело от восторга, а в голове опять рождались картинки совместного будущего. От моей счастливой улыбки, напряжение в кабинете отца, спало.
Ганс не скрывая своей радости, повернулся ко мне, взял моё лицо в ладони и тихо произнес:
— Скажи, Аннабель, скажи, что ты согласна, — карие глаза выжидающе смотрели на меня.
— Конечно, Ганс, я согласна быть повенчанной с тобой, — прошептала я, и в тот же миг ощутила легкое касание его губ. Лёгкое, невесомое, как снежинка. Но дарящую остроту, будоражащую волоски на теле.
— Спасибо, — тихо произнес Ганс и повернулся к отцу.
— Расходы на венчание я возьму на себя. У нас мало времени. Уже в следующее воскресенье я должен отправиться обратно во Францию. И Аннабель будет меня сопровождать.
— Конечно, времени совсем нет. Венчание будет через неделю в пятницу. У нас будет время собрать сундуки с приданым, пошить платье для невесты. Свадьба моей дочери должна быть достойной, соблюдение традиций, обязательно, — ответил Томрод.
— Мы поедем налегке, телеги будут только задерживать. Я оставлю вам адрес своего поместья, отправите почтой. Если моя невеста желает что-либо забрать сразу, то это должно поместиться в дорожную сумку, — произнес Ганс. — Ваш старейшина засвидетельствует нашу женитьбу, чтобы перед богом и людьми, мы были женатыми. Во Франции сейчас неспокойно и к эмигрантам относятся с осторожностью. Нам нужен документ с подтверждением законности брака, — закончил он.
— Тогда нам не следует терять драгоценное время на разговоры. Я с Вами отправлюсь к старейшине, а моя супруга начнет подготовку, — отец поднялся с кресла и кивнув супруге, с Гансом направился к выходу, который спохватившись, подошел и поцеловал мою руку.
— Простите, ситроя, что так все сумбурно, прошу помочь матушке с подготовкой к нашему бракосочетанию. А мы с отцом займемся бюрократией, — с улыбкой отпуская руку, сказал Ганс.
— Да, конечно, — пролепетала я, провожая взглядом удаляющуюся фигуру жениха. Слишком все быстро. Слишком стремительно, слишком счастлива, все слишком. Еще час назад хотела рыдать от сложившийся ситуации с Андором, а сейчас готова грохнуться в обморок от переполняющей радости.
4 глава
28 марта 1799 года
Утро пятницы было как никогда шумным. Открыв глаза и потянувшись, наблюдала, как бегают двое. Мама держала длинный список в руках и проговаривала что еще предстояло сделать, Инга раскладывала шпильки, расправляла венчальное платье, и разглядывала головной убор невесты.
Протерев глаза и зевнув, воспоминая вчерашний разговор, залилась румянцем.
— Ганс, нет ничего зазорного в том, чтобы ты провел ночь в моей спальне. А я просто предлагаю тебе свою перину для отдыха.
— Аннабель, я уважаю ваши обычаи, традиции и взгляды на жизнь. Но для француза лечь в кровать к девушке, хоть и невесте, недопустимо. Мне будет неприятно. Прошу понять меня правильно. Нравы у нас немного суровее. Я переночую у себя, а тебе, радость моя, советую выспаться, — лёгкий поцелуй в щеку, и он удалился.
Сегодня все изменится. Я стану полноправной супругой Ганса и добьюсь своего.
— Дочка, у нас нет времени вот так сидеть и зевать. Бегом умываться и на кухню. Каша сама себя не приготовит.
Мама быстрым движением руки выдернула меня на холодный пол, который заставил зябко поежиться. Натянув шерстяные чулки, умылась. Инга, усадив меня перед зеркалом, заплела две тугие косы, вплетая ленты.
— Ганс уже проснулся? — голос был предательски осипшим.
— Да дочка, давно уже. Сходил твой жених на утреннюю службу, сердце моё радуется как он предан вере и чести, а сейчас они с твоим отцом ушли встречать лодки.
— Мама, а лодки зачем? У нас одно маленькое озеро. И селений на том конце нет.
— Дочка, лодки с гостями — это традиция. Нельзя уходить от нее даже если она бессмысленна, — объясняла матушка, ласково поглаживала моё плечо. Встав со скамьи, обнять ее, стараясь вложить в объятия всю благодарность. Тихо всхлипнув, она легонько похлопала меня по спине.
— Хватит пустых разговоров, на кухню быстрее.
Спустившись на кухню, улыбнулась присутствующим и встала за свободную печку, поставила глиняный горшок, насыпала пшеницы побольше, залила сливками и водой.
— Девочка моя, может в печку ставить уже? Время… — услышала голос Грид. Стояла женщина рядышком и ласково глядела на меня.
— Грид, может, каше
