— За возможность вкусить твоего блюда я готов отдать и свою голову. Палаш не самая большая потеря, не переживай.
К нам подошел отец и, подняв палаш внимательно осмотрел его.
— Хорошее оружие, дорогое и ценное. Мой зять перекрыл вашу сумму, — обратился Томрод к гостям, те одобрительно зашумели. Матушка унесла выкуп, торжественно вынесла горшочек. Поставив его перед Гансом, вручила зятю ложку.
— Пробуй, сын, скажи, как тебе стряпня жены.
Ганс наклонился к горшочку и вдохнул запах каши. Шумно выдохнув, зачерпнув ложку попробовал ее. На мгновение прикрыв глаза, блаженно улыбнулся:
— Чудо, как хороша.
От радости вспыхнула ярче утреней зари. Гости тоже отведали по ложке каши, нахваливали хозяйку. Почувствовав руку мужа на своей шее, я позволила себе расслабиться.
— Сколько тебе еще сидеть в ней? — спросил, глядя, как гости начали подниматься на танцы. Зажигая факелы вокруг танцевального места и отодвигая общие столы для более обширного пространства.
— Мне надо еще плясать в ней, пока не слетит, тогда ты накинешь на мою голову чепец, — устало ответила нежась от удовольствия.
— И почему мы еще сидим? — муж поднял меня со скамьи и вывел в центр танцевальной площадки.
Гости образовали круг, позволяя нам свободно танцевать в нём. Музыка была быстрой, и Ганс уверенно вёл. Приятно удивилась имению мужа хорошо танцевать.
— Во Франции везде как танцуют?
— Нет, милая. Во Франции другие танцы, я веду тебя подглядывая за отцом, — кивнул на Томрода, легко танцующего с матушкой.
Мелодии сменяли одна другую. Выпустив меня, в центр, все дружно подбодрили на сольный танец. Выстукивая ритм каблучками, кружилась вокруг своей оси поднимая то опуская руки. В какой-то момент ощутила, как корона слетает с головы. Остановилась, увидев, как матушка вручила чепец Гансу и, торжественно подняв корону, унося её. Муж бережно заправил косы под праздничный чепец и поцеловал меня в лоб.
— Умница, теперь можно спокойно потанцевать, — одобрительно улыбнулся мне.
Уже далеко за полночь к нашему столу вынесли несколько голов сыра. Ганс вопросительно поднял взгляд на меня.
Загадочно улыбнувшись вооружилась ножом, начала нарезать сыры. Матушка с помощницами раскладывали угощение и разносили гостям.
Муж подметил, с каким вниманием гости отнеслись к угощению. Старшее поколение придирчиво рассматривало кусочки сыра, поднимая их на свет.
Гости забирая сыр, подходили, желали всего самого светлого, благодарили за праздник, удалялись. Уже через час, от толпы остались только протоптанные дорожки и неубранные столы
— Вот и всё.
— Какой интересный обычай, надо его во Францию привезти. Наши гости иногда не понимают, когда им пора откланяться, — приобняв меня сообщил Ганс.
— И чего сидим? А корову кто доить будет? — пробасил отец, помогая матушке и слугам убирать со столов.
— Корову?! — пораженно вскрикнул Ганс.
5 глава
Ранним воскресным утром двое всадников мчались по торговой дороге в сторону Христиании*.
Двое молодых людей в теплых одеждах и лицами, спрятанными за капюшонами скакали во всю прыть. Морозное ясное утро обещало теплый бесснежный день, на что и рассчитывали всадники, желая добраться до ближайшего постоялого двора как можно скорее.
Дорога извилиста, и периодически приходилось спускаться с лошадей, идти пешим ходом. Благодаря шерстяным носкам и высоким сапогам путники не чувствовали холода. Часто переглядываясь и ободряющие улыбаясь друг другу, молодые люди продолжали свой путь в молчании.
Только на последнем перевале второй путник обернулся и долго смотрел на деревушку, что скрывал круг горных хребтов. Взгляд его был прикован к коричневой точке у подножья горы, напротив.
Порывистый ветер сорвал капюшон с головы, обнажая белые косы и румяное лицо Аннабель. Девушка прощалась с отчим домом, с родной деревней, с местами где прошло ее детство.
Аннабель
30 марта 1799 года
Внезапные слезы сорвались с ресниц и покатились по щекам. Всхлип вырвался из груди, и, чтобы не привлечь внимание мужа, я быстро вытерла соленые следы.
Я знала, что больше не вернусь в родные края. Больше не увижу отчий дом, родителей. Хотелось выть, как воют волку на луну. Сдерживая порыв чувств вспоминала как долго матушка обнимала на прощание, как отец грузил в дорожную сумку все припасы, снадобья, приговаривая, что дорога дальняя и в пути пригодится все, как любовно матушка шнуровала завязки на шерстяном плаще. Отец в этот момент говорил, какие книги прочесть, когда осилю письменность французов. Большой список пожеланий дала Инга от прислуги. Матушка проворчала, что всем только всякие штучки от дочки нужны, а доброго слова не дождёшься. Грид, тихо стоявшая в углу общего зала, читавшая молитвы, на прощание вручила вышитый шерстяной платок.
Я обещала, как можно чаще писать, об этом просила и родителей. Матушка заявила, что остальные вещи отправит с посыльным.
Ганс в этот момент лично проверял седла, пристегивая дорожные сумки. Муж уведомил, что до порта ехать неделю, там на корабле до Дании. И еще месяц уйдет на путь до Франции. В мае будем дома.
Усадив меня на коня, отец завязал на моем поясе палаш, отданный за кашу.
— Пусть бережет тебя, — молвил проверяя, хорошо ли привязано оружие.
— Я не умею этим пользоваться, — возразила я неуверенно.
— Он принесет тебе больше пользы во Франции, чем у меня над камином. Муж научит тебя с ним обращаться, сможешь защитить ваших детей в случае опасности. Я буду молиться чтобы ты его никогда не использовала, дочка, — по-доброму улыбнулся отец и, наклонив мою голову, поцеловал меня в лоб. Ганс слушая наш диалог, кивнул Томроду. Пожимая руки, мужчины договорились писать друг другу.
— Аннабель! Не плачь на морозе, — голос мужа помог вынырнуть из воспоминаний. Я не заметила, как супруг подошёл вплотную и приобнял за плечи.
— Я…прости…больше не буду, — шмыгнув носом, улыбнулась дрожащими губами. — Просто так тоскливо стало, вроде знала, что уеду, а больно только сейчас стало. — Прижала кулачек к груди показывая где именно болит.
— Чувствовать тоску по отчему дому — это нормально, особенно, когда он так далеко. Но сейчас у тебя новая семья, и твой новый дом ждет тебя. Давай не будем заставлять его ждать хозяйку? — улыбнувшись, Ганс мягко увел меня к коню.
— Да, конечно. Я больше не буду нас задерживать.
Меркёр наклонился и подарил ободряющий поцелуй. Расслабившись в руках мужа, позволила ему посадить на коня.
— Надо быстрее добраться до постоялого двора, а там я уже позабочусь о твоих мыслях, — многообещающе усмехаясь, Ганс сел на своего коня и пустился галопом, оставив меня смотреть на его удаляющеюся спину. Справившись с чувством неловкости, поехала следом к новой жизни, новым целям и желаниям.
Погода благоволила нам. Весеннее солнышко, ярко освещало дорогу, но из-за снега не всегда удавалось увидеть разные препятствия на пути. Ганс радовался моему умению сидеть верхом. Ловко управляла конем, не боясь преодолевала препятствия в виде поваленных деревьев и оврагов.
Обедали на ходу: вяленое мясо с хлебом отлично утолял голод, а вино разгоняло кровь по телу.
Солнышко клонилось к закату, когда Ганс заметил столбик дыма и
