Касание к переносице. Подняв взгляд, встретилась с зеленью глаз сына. Он указательным пальцем разминал мой меж бровный залом.
— Мама, много думать, вредно для здоровья. Особенно думать о плохом, — авторитетно заверил Кристиан, отстраняясь.
Покраснев, смущенно спросила:
— С чего ты взял? Может я о погоде думаю.
Тот покачал головой перелистывая ноты.
— Если бы о погоде, то твой взгляд был устремлен в окно, а не на пол. И сжимала бы губы. Сейчас ты сидела с потерянным взглядом. Об отце думала? — полюбопытствовал сын, лукаво поглядывая на меня через плечо.
Ему нравилось знать, о моих мыслях в сторону мужа. В детстве сын часто спрашивал: люблю ли Волуара, я отвечала расплывчато, или меняла тему. Сейчас, честно, говорила: — Люблю.
— Да, уже считаю часы до встречи.
— Я хотел научиться исполнять "Шесть соло" Баха к приезду отца, но моя игра больше похожа на крики чаек в ясный день, — с досадой сказал Кристиан, зажимая скрипку подбородком.
Ого, выбрал не самые легкое произведение. Помнится, их исполняли на балах в Париже. А тут новичок и сразу такая планка. Отговорить не получится, только поругаемся. Может, Жерар приедет и поможет сыну? Он отлично чувствует музыку.
— Я считаю, твою идею изумительной! Давай постараемся вместе! Буду тебе ноты листать, — поддержала ребенка, становясь рядом, — а отец приедет, вы сыграете вместе для меня и Кенны.
Поддержка и вера всегда создавали чудо. Уверенна, и сейчас они не подведут нас.
7 февраля 1810 года
— Мама! Вставай! Вставай! Кристиан обернулся! Мама! Кристиан обернулся! — звонкий голос дочки, лучше петухов будил по утрам, но сегодняшнее утро было особенным. Первое обращение Кристиана в зверя. Подскочив с кровати, накинула халат, устремилась в комнату сына. Рычание встретило меня на пороге. Волчонок размером с жеребенка грозно скалилось на меня. Серебристая шерсть приподнята, обнаженные клыки, горящие алые глаза. В комнате царил хаос: ободранный матрас, разорванные подушки, погрызенная мебель. Окинув взглядом комнату недовольно прищурилась.
— И кто это все натворил? Я тебя спрашиваю, сын. Кто. Навел. Беспорядок? Я не посмотрю на твой дебют в качестве волка, отшлепаю за погром, — рыкнула на ошалевшего щенка.
Он думал я буду бояться, восхищаться, а я ругаюсь. Совсем рассудком тронулась. Опустившись на колени поманила волчонка, сырым мясом, заботливо принесенным Дороти. Зверь не так агрессивно, но с опаской посматривал на меня. Подходя медленно, принюхивался к запахам комнаты. Уже у моих коленей, понюхал протянутую ладонь, глаза задрожали и окрасились золотом. Осмелев, погладила за ушком сорванца.
— Другое дело, иди ко мне, Кристиан, — раскрыла объятия для сына. Зверь весело запрыгав, толчком опрокинул меня, залез сверху. Рассмеявшись, укорачивалась от влажного языка волчонка.
— Ты прям как папа, прекращай и возвращайся.
— Госпожа, я бы советовал вам отправляться скорее на первую прогулку. Зверю надо адаптироваться, — голос Франциска раздался откуда-то сверху.
Отпихнув заигравшегося щенка, позволила себя поднять.
— Тогда медлить не будем. Погода… — бросила взгляд на окно. Шел снег, — прекрасная. Как раз для прогулок. Кенна ты с нами?
Дочка запрыгала, утвердительно кивая.
— Одеваемся, завтракаем и на улицу.
Через час, в приподнятом настроение, протаптывали новые дорожки к лесу. Закутавшись плотнее в шаль из пряжи, старалась держать равновесие на выступающих корнях. Снег падал крупными хлопьями, задерживаясь на волосах и шерсти. Мы все походили на снежных чудищ из сказок. Кристиан озорно нырял в снег, рыл туннели, слизывал с носа снежинки. Кенна хихикая лепила снежки и кидала в брата. Тот получив пару раз по носу снежком, принялся ловить зубами импровизированные гренады.
Осмотрев поляну на другой стороне озера, обратилась к молчаливой Мире:
— Может устроим пикник? Погода превосходная и падающий снег не помеха. Дети набегаются и попросят подкрепиться. Сходи к Полу, пусть корзинку соберет, а мы хворост соберем.
Горничная минутку колебалась. Кивнув, побежала к поместью, а мы продолжили путь к поляне. Подходя к мосту, вздрогнула. Неприятное чувство кольнуло в области сердца. Глупости какие, если бы был чужак, Кристиан его учуял. А может…
— Сынок, не слышишь постороннего?
Волчонок замер прислушиваясь, покрутившись во круг нас, позаглядывал за каждое дерево, отрицательно покачал головой. Выдохнув, прогоняя наваждение, поспешила перейти мост.
Доски под ногами неприятно заскрипели. Придерживаясь за поручень, медленно шагала к центру.
— Постойте пока я не проверю доски. Кажется, за осень они успели прогнить, — крикнула детям, оставшимся на берегу. Кристиан нетерпеливо махал хвостиком, а Кенна сжимала ладошки, обеспокоено наблюдала за мной.
— Мамочка, может не надо? Возвращайся! — жалобный голосок дочки отвлек, от хруста под ногами. Обернувшись к побледневшим детям, подбодряющее улыбнулась.
Еще шаг…и… не ощутила опоры под ногами, вскрикнув, провалилась под мост. Боль пронзила ладони, а уши оглушил крик детей. Цепляясь за соседние рейки старалась выровнять дыхание. Главное не паникуй. Держись и не паникуй. Краем глаза заметила движение на мосту.
— Нет! Назад! Мост не выдержит нас всех! Назад! — крикнула детям. Те замерли, не зная, как поступить. Взяв эмоции под контроль, крикнула Кенне:
— Дочка, бегом за помощью, все будет хорошо, только быстрее, тут неудобно висеть, — посмеялась над "удачной" шуткой.
Мгновение и полосатая бестия со всех четырех лап бежит домой.
Мгновение руки разжимаются, и я лечу в воду. Дернувшись в воздухе, застонала от боли в плече. Рука запуталась в шали, а она видимо зацепилась за…ЗУБЫ КРИСТИАНА! Похолодев от ужаса, смотрела в золотые глаза сына, держащего меня за шаль. Оперившись лапами, шкрябал поверхность досок когтями. Рыча, держал меня. А я видела его скольжение.
— Отпусти! Отпусти немедленно!
Рычание и скрежет неприятно резанул по ушам.
— Кристиан, послушай, мы упадем вместе. Отпусти… — постаралась выпутать руку из шали — без успешно.
Обшарив себя свободной рукой, смогла дернуть застежку на полу-шубке. Встретившись взглядом с сыном, прошептала:
— Люблю тебя… — один удар по пряже, и я освободилась.
Ледяная вода встретила меня с распростёртыми объятиями. Постаралась поплыть, но правая рука отдала болью. Вывихнула. Черт. Двигайся. Двигайся. Гребла здоровой рукой, отчаянно колотя онемевшими ногами. Коварный холод пронизывал каждую клеточку, заполнял поры, сдавливал легкие не хуже корсета. Успев глотнуть воздуха, погрузилась под лед.
Последним воспоминанием был вой. Панический, истошный вой моего мужа.
От автора: Хорошей недели!
Напоминаю, выходят последнии главы данной книги.
Сама не верю и очень волнуюсь.
25.2 глава
От любимого голоса мне теплей.
Пылкой страсти уже не сдержать пожар,
Если примешь его, то все было не зря.
Столь опасной любви завершилась игра
Как война! Как война! Как война!
Kaguya-sama wa Kokurasetai [Onsa Media]
_______________________________________________________________________________________
Жерар
Возвращаясь домой, я ощущал внутреннее ликование. Ненавистные 5 лет прошли, я освободился от контракта. С усмешкой вспоминаю лицо Лефевра, когда я отказался продлевать военный контракт еще на 5 лет. Его слова все еще бились в моих ушах:
— Майор —
