Шепчу моей Конфетке:
— Поболтайте с Зоей, а я скоро вернусь. Не волнуйся, мы просто поднимемся в кабинет и поговорим о делах.
Катя, видно, не в восторге от этого, но спокойно соглашается и вступает в беседу с актрисой, а мы уходим к лестнице, которая ведет на второй этаж в кабинет Игнатова.
— Николай Петрович, я помню о вашем предложении провести выставку в октябре, но у меня есть встречное предложение, — начинаю я сразу, как только за нами закрывается дверь кабинета.
— Интересно, — с любопытством смотрит художник, усаживаясь в кресло.
Мы с Мишей садимся напротив.
— Как насчет создать Школу Искусств? — спрашиваю я.
— Школ полно, вообще-то. Колледжи, академия, потом эти, как их, коммерческие институты, — скептически отвечает художник.
— А я предлагаю создать нечто особенное, — не сдаюсь я. — Школа Искусств для всех желающих, несмотря на возраст, материальное положение, основную занятость и так далее. Живопись и музыка — основные направления. Три-четыре раза в год выставки-продажи, а так же концерты. Что скажете?
— Вот прям для всех? — улыбается Игнатов, но я вижу, что глаза его уже загорелись, значит, будем конкретизировать.
— Вот например: человек работает в офисе, перебирает бумажки, клацает что-то на компьютере, и так день за днем, день за днем. И вроде бы все хорошо, но человек несчастен, потому что душа требует музыки. Пианино купить? Ай, я уже стар, а этому в детстве учатся. И тут — опа! Мы ему предлагаем посещать уроки игры на пианино в любое удобное для него время, без ограничений. Покупай абонемент на год и вперед, с песней! Так же и с живописью. Что скажете? Будет популярно?
— Хм…думаю, будет. Талантов полно, сам удивляюсь, сколько самородков встречается, — задумчиво отвечает художник, а потом смотрит на меня и хитро улыбается. — Скрипку свою пилишь иногда, а? Для души?
— Не далее, как сегодня утром, Николай Петрович, — довольно отвечаю я.
— Да-а, вдохновение если прет изнутри, надо давать ему выход и свободу. Что ж, я подумаю. А, Василий, что ты на это? — поворачивается он к помощнику.
— Идея мне нравится, но не сильно ли мы замахнемся — прям целая школа! Это же надо помещение, и даже не одно, а как насчет учителей?
— А тут, как раз, интересный ответ, — я киваю и продолжаю вводить моих друзей в мир мечты Екатерины Васильевой. — Сколько молодых выпускников ВУЗ-ов у нас работают в средних школах или вообще без работы остаются? Закончил консерваторию, а работы по специальности нет или большой конкурс-отбор. Молодых художников выставкой поддержать — это отлично, но это на один-два раза в год, а вот если им дать постоянную работу — учить тех же самородков? А?
Ответ я не жду, но с удовольствием наблюдаю, как на лицах собеседников отражается явное согласие с моими доводами.
— Любой выпускник художественной академии может научить начинающего всему, что знает. Это да, вполне реально, — соглашается Игнатов. — Что ж. Давайте возьмем вашу идею в работу. Я загружу моих людей поиском помещений и пройдусь по выпускникам. А вы могли бы набросать бизнес-план.
— Кстати, это идея Екатерины Васильевой, — сообщаю я, — моей девушки. Она закончила Художественную Академию и работает сейчас учителем ИЗО в средней школе. Обстановка там, как вы понимаете, «зверская», а она реально хотела бы учить изобразительному искусству людей, которые заинтересованы.
— Что ж, желание абсолютно понятное, — кивают собеседники.
— Ну, не будем засиживаться. Надо возвращаться к гостям. Кирилл, идея принята на рассмотрение. Будем на связи.
На этой оптимистичной ноте мы покидаем кабинет и направляемся в банкетный зал.
— Михась, ты как? Что-то ты вялый какой-то? Неужели ни одна не «цепляет»? — спрашиваю друга, спускаясь по лестнице и чуть задерживая его.
— Не бери в голову, Кир. Все со мной хорошо. Просто не до интима сейчас. Много работы. Да и выспаться хочу, — отвечает Миша, а сам смотрит куда-то в даль. — Я, пожалуй, поеду домой сегодня, в свою квартиру.
— Эй, Миша, почему не ко мне? — сердце ёкнуло: «Друг, не уходи!»
— Не хочу мешать вам с Катей.
— Ты не мешаешь, — не могу отпустить его, потому что кажется, будто часть меня вот-вот оторвется. — Придумал тоже!
— Кир, вдруг вы голышом захотите побегать по дому, а тут я! — хохочет этот весельчак.
— Никто голышом не бегает. А если и пробежится, то только по второму этажу, — останавливаюсь у подножия лестницы и приобнимаю его за плечи. — Миш, ну серьезно, едь в наш дом. В твое квартире же голяк полный — ни еды, ни друзей. Ты там когда последний раз ночевал?
— Вот и пришло время там обжиться, — улыбается друг. — Правда, Кир. Не в обиду. Поеду, хоть холодильник забью чем-нибудь съедобным.
— Но на неделе-то, когда Кати со мной не будет, приедешь ко мне? — все мое существо противится отдалению от этого родного мне человека.
— А почему Кати не будет с тобой? Она не захотела переезжать к тебе?
Ищу взглядом свою золотистую кудряшку. Где она? Не вижу. Вот, млять! Кто посмел увести мою девушку?!
— Я еще не предлагал… — отвечаю, растерянно озираясь вокруг.
— И чего ты ждешь? — спрашивает Миша и сам начинает оглядывать зал в поисках моей Конфетки. — Вон она, на той стороне, за колонной, — кивком показывает мне направление.
Вижу уже. А еще вижу рядом с ней мужика. Катя пытается от него уйти. И вот же, сука, он ее за руку хватает и к себе поворачивает. Теперь колонна закрывает их от нас. Еще секунда и мы быстрым шагом добираемся до них. Но у самой колонны Миша резко тормозит меня, мол «подожди», когда до нашего слуха доносится диалог.
Мужик: «Да ладно, Васильева! Не делай вид, что не узнала».
Катя: «Я узнала, Игорь. Отвали».
Мужик: «А бобра ты жирного отхватила! Знаю, мужик упакован под самую крышу! Как удалось?»
Катя: «Это ни разу не твое дело! Отцепись!»
Мужик хохочет, потом продолжает: «Вам, бабам, легче — раздвинула ноги и уже, считай, в шоколаде. А тут приходится корячиться, любовь изображать. И не факт, что бабёнка раскошелится. Вон, моя вдовушка, не особо расщедрилась пока что».
Катя: «Сочувствую».
Мужик: «Да ладно, Васильева, вижу, твой бобер щедрый. Вон, какие цацки дарит! Жалко, что он не педик. Я
