— Так точно! — отрапортовала я.
Меня поселили в отдельную комнату в коттедже для персонала, который находится прямо на территории гостиницы. Очень удобно — ездить никуда не надо. Плату за проживание берут просто смешную по сравнению с величиной зарплаты. Прекрасно — мне уже все нравится.
С работой я справляюсь хорошо, проблем пока что не возникало. Мелкие конфликты с постояльцами улаживаю с улыбкой, а больших инцидентов пока не случалось. Рабочий процесс в гостинице устроен очень грамотно, так что каждый работник на своем месте и при деле, в чем я вижу большую заслугу управляющего, который контролирует все везде и всегда, причем без скандалов и нервов, за что весь персонал его очень уважает.
Довольно быстро подружилась с коллективом, заметив, что люди все приятные, неконфликтные и дружелюбные.
Распорядок своего дня распланировала так, чтобы все успевать на работе, а в нерабочее время насладиться радостями жизни, которые доступны персоналу бесплатно: бассейн, сауна, тренажерка, спортзал.
Тысячу раз уже мысленно поблагодарила Бога за то, что в одну из ночей, он каким-то чудом привел Михаила Михайловича в захолустный «Нёман» и таки позволил мне узнать, что существуют такие райские места, как Дубравушка.
Медведь Михаил… Стараюсь не думать о нем, но не получается. Сначала было легче, когда он почти не появлялся в гостинице, но когда возникли проблемы со строительством моста-коридора между бассейном и ареной, он практически поселился здесь.
Я старалась не попадаться ему на глаза. Боялась? Не то чтобы боялась, просто неловко как-то… Не знаю, что сказать ему при встрече. Извиниться, что не воспользовалась его протеже или сказать «спасибо», что вообще сообщил мне об этом месте, где я смогла так хорошо устроиться на работу?
А еще очень «отрезвляли» женские разговоры о нем и не хотелось попадать в роль его «звезды на одну ночь». Хотя, некоторые все-таки настаивали на том, что в гостинице он никогда с персоналом не заигрывал. А мне кажется, при встрече может предложить мне посетить его номер, ведь помню, намекал тогда, что якобы не прочь поразвлечься со мной. А мне быть этой самой «на одну ночь» совсем не хочется. Может быть, даже он будет хорош в постели, и я буду наслаждаться пару часов, но а что потом? Потом-то, как работать здесь? Видеть его и его очередных «звезд»? Пипец, будет как больно. Ведь он мне действительно нравится. Не могу забыть, как тискала его в том захудалом номере «Нёмана», как не удержалась и нахально, но с удовольствием, облапала все его такое притягательное тело, когда был в отключке.
Да, я избегала встреч с ним, но иногда позволяла себе подглядывать из-за угла, то есть прячась, чтобы меня за этим занятием никто не застукал. Как малолетка-восьмиклассница, ей Богу, даже стыдно.
Девушки обсуждали Калиновского и Рузанова — двух владельцев гостиницы. Все были тайно влюблены в одного или второго. Да, и Кирилла Ивановича я видела пару раз. Признаться, он заслуженно был мечтой всех девушек в радиусе двухсот километров. Но про него говорили, что у него появилась женщина, причем постоянная, причем все у них может быть очень серьезно и дойдет до свадьбы.
Михаил Калиновский же был холост, и женская разведка докладывала о том, что он все еще в поиске. Поэтому некоторые молоденькие работницы гостиницы явно пытались выказывать ему знаки внимания. А мне, упрямой козе, из гордости не хотелось пополнять армию Михалыча-обожательниц. Вот я и пряталась, подглядывая за ним, и избегала случайных встреч. А иногда я видела его из окна своей комнаты и могла полюбоваться статной его фигурой и симпатичным лицом, не боясь быть пойманной за подглядыванием.
Вот и сейчас, глянув в окно, застываю, залюбовавшись. Мишка-Медведь, во всей своей красе и с очаровательной улыбкой сердцееда не спеша шествует рядом с боссом японской делегации.
Сердце трепыхнулось разок-другой, а я беру себя в руки и, набросив легкую курточку, направляюсь в ресепшен своего корпуса. Моя смена еще не началась, но я всегда прихожу на полчаса раньше, чтобы принять дела, которые оставляет мне администратор первой смены.
— Ох, Светлана, ждет вас нелегкая ночка, — сетует регистраторша первой смены, улыбчивая крепкая женщина средних лет.
— Что случилось? — спрашиваю, подходя к стойке и заглядывая в экран монитора, где «висит» список вновь прибывших за день.
— Приехала тут одна пани, капризничает. Два раза поменяла коттедж, два раза номер поменяла, в третьем осталась-таки, но видели бы вы ее лицо — так смотрела, как будто у нее в этом номере дохлая кошка на кровати валяется.
— Разберемся, — говорю я и открываю сегодняшний файл заказов в номера — надо дать распоряжения о доставке ужинов, если постояльцы по каким-либо причинам не хотят сами идти в ресторан.
Успеваю пробежаться по списку, когда в ресепшен заходит бледная трясущаяся официантка с подносом, на котором позвякивает посудой набор для кофе, что мы обычно подаем постояльцам при въезде.
— Она сказала, что наш кофе ЖИДКИЙ и она его пить не будет, — жалуется она и вопросительно смотрит на меня, мол «спасайте, Светлана Васильевна».
Мы с регистраторшей делаем большие глаза и переглядываемся.
— А ты ей всю банку принеси и ложку — пусть не жидкий жрёт, — после минутного молчания, советует находчивая регистраторша и мы дружно закатываемся смехом.
— Постойте, это полька сказала «жидкий»? — отсмеявшись, спрашиваю я.
— Ага, — отвечает взбодрившаяся официантка.
— Наверное, она сказала «бжыдки». По-польски это значит «гадкий, противный».
— Серьезно? — еще подхохатывая, спрашивает регистраторша. — Свет, а ты что, польский знаешь?
— Да, я же возле границы всю жизнь жила — пришлось выучить. Ну и это легко, на самом деле, если белорусский знаешь. Вот слово «брыдкий» по-белорусски значит «противный, гадкий», а поляки «р» не выговаривали, видимо, и заменили его на «ж». Получилось «бжыдки».
— Во прикол, — удивляется регистраторша, — то ест, например, слово «пришли» будет «пжышли»?
— Ага, точно, — щелкаю я пальцами, — вы быстро схватываете.
— Ахренеть, — веселится женщина. — Так польский — это получается картавый белорусский? Пжыкольно!
Хохочем все вместе опять.
— А мне-то, что делать? — возвращается в свою нерадостную реальность официантка. — Кофе у нас хороший, бразильский. На что я ей заменю? На растворимый Нескафе?
— Скажи бармену, пусть коньяка туда плеснет — вкус будет более «горячий». Если полька не за рулем, а на такси приехала, то лишний градус ей не повредит. А лучше, давай, я с тобой на кухню схожу, придумаем что-нибудь, — говорю я, уже сообразив, как ублажить иностранку.
Помню, доходили до меня слухи, что поляки очень Англию уважают. Ну, так мы сейчас подадим пани чисто-английский кофе. Не важно, что в Англии
