Через пятнадцать минут подаем польке кофе с коньяком и с лэйбелом «Made in England» на кружке. Она «проглатывает» наш легкий обман и остается-таки довольной.
Я принимаю смену. Все как обычно и больше постояльцы не капризничают. Помогаю оформить группу спортсменов, приехавших на юношеские соревнования по плаванью. Согласовываю с руководителем группы время, когда мы можем предоставить бассейн в их полное распоряжение для тренировок. Оторвав на секунду взгляд от расписания, вижу Михайловского, направляющегося ко мне.
— Антоновна сказала, что есть капризная гостья. Что там произошло? — спрашивает он, когда спортсмены, во главе со своим руководителем, направляются к выходу из административного здания, чтобы занять номера в коттеджах.
— Да ничего особенного. Просто ей сначала наши номера не понравились, потом кофе не пришелся по вкусу… — отвечаю я.
— А теперь она сидит в массажной и требует шефа, — хмурится Константин Сергеевич.
— А что, ей в сауне что-то не понравилось? Или массаж плохо сделали?
— Да хрен ее знает. Пойду Калиновского встречать. Требует же его, а со мной разговаривать не желает, — машет он рукой и уходит.
Регистраторша первой смены, уже одетая и готовая отчалить домой, слышит наш диалог и подходит ко мне.
— Может от коньяка ей в сауне плохо стало? — тихонько на ушко спрашивает она, оглядываясь, чтоб не выдать меня.
Я холодею. А если, действительно, из-за коньяка? Мамочки! Вдруг ей на жаре с сердцем плохо стало?! Пипец!
Я быстро заполняю бланки и вношу в файл прибытия данные по спортивной команде пловцов, а потом стрелой несусь в здание бассейна, где находится сауна и массажные комнаты. Господи, только бы эта полька там не умирала!
Быстро преодолев расстояние между администрацией корпуса № 2 и бассейном, торопливо разыскиваю коридор, ведущий к массажным, где раньше я еще не бывала. Несколько массажных заняты и над их дверями светятся таблички «не входить». Где же та комната, где ждет полька? Прохожу чуть дальше, где свет в коридоре приглушен, и замечаю чуть приоткрытую дверь.
Но то, что я вижу, открыв эту дверь, ударяет по мне горячей волной. Одна секунда мне понадобилась, чтобы оценить ситуацию. Во, мля-я, пипец какой! Она звала Калиновского, чтоб он ее трахнул!? А он, вроде как, и готов…
Выскакиваю на улицу через черный вход — туда было быстрее всего, чтобы немедленно покинуть это здание. Стою в темноте под моросящим дождем, прислонившись к стене и пытаясь унять взбунтовавшийся пульс. Вдох, выдох, еще вдох, выдох…
Спокойно, Света! А что ты хотела? Вот какой он, Медведь-Мишка. Нарасхват, млять. И полька эта, видимо, как узрела красавца, так сразу о претензиях и позабыла. Распласталась на столе голяком — бери меня, я все прощу… А он? Ну, конечно, не откажется… Стоп! Подожди-ка. А он ведь в одежде был. Штаны не расстегнуты, даже руки на груди сплетены, типа «ну и что нового вы мне можете показать, пани Щетинска?»
А ведь девка-то красивая и ухоженная. Вряд ли какой мужик откажется оттрахать такую. И Калиновский не откажется… От этих мыслей тошнотворный ком подкатывает к горлу. Перегибаюсь пополам, хватаясь за живот.
Легкое похлопывание по плечу.
— Света, что с тобой? Тебе плохо? — голос нашего охранника Марата.
Я выпрямляюсь и, взяв себя в руки, уверяю его:
— Все хорошо, Марат. Все хорошо. Что-то живот кольнуло.
— Свет, может пойдем, в медпункт тебя проведу?
— Нет, не надо. Уже все прошло. Ничего страшного. Бывает, — заверяю я парня и потихоньку направляюсь в сторону администрации моего корпуса.
Марат топает рядом и поглядывает на меня.
С первого дня моей работы в Дубравушке он всячески оказывает мне знаки внимания. То просто приходил поболтать, то кофе приносил ночью в ресепшен. А однажды мы с ним в спортзале случайно столкнулись, или не случайно, трудно сказать. Я в одно и то же время хожу туда немного размяться, так что он мог специально подкараулить. Слово, за слово, выяснилось, что можем побороться на матах. Ну и поборолись, мля. Он не столько боролся, сколько обнимался. А мне не очень все это было приятно, если честно. Поняла, что хочет меня, а ответить ему взаимностью не могу. Мне Медведь в сердце запал.
После того случая с борьбой, я старалась держаться от Марата на расстоянии. А вот в эту минуту думаю, может быть, сблизиться с ним. Ну, чуть-чуть… Может встречи с другим парнем помогут мне забыть этого развратника Медведя? Ну, или хотя бы успокоят сердце?…
Надо будет подумать над этим. Но в койку свою я Марата точно не пущу. Не хватало мне только слухов, что сплю с охранниками. Все встречи только днем и только на людях и только на расстоянии — никаких обнимашек.
Глава 26
Миша
«Кириллу легко сказать: поедь, найди, поговори», — думаю я, топчась взад-вперед в своем кабинете. Вот уже второй день торчу здесь безвылазно, а встретить ее «типа случайно» не могу. Избегает она меня, что ли? Прячется нарочно? Сколько в администрацию второго корпуса ни заходил, ни спрашивал: «Где она?», мне говорили: «Вот только минуту назад тут была». Конечно, после того, что она видела в массажной, не особенно торопится встречаться со мной. Но так явно прятаться? Зачем?
Вообще-то, я ведь могу в любой момент вызвать ее к себе в кабинет. Но это будет, скажем так, вызов «на ковер» к директору и, соответственно, официальный разговор. А попробуй я в тот момент перейти на дружескую беседу, станет попахивать «подкатом с моей стороны в целях соблазнения»… Едрён-батон, а ведь именно так и не хочется. Ведь она подумает же черти-что. А у меня к ней чувства более глубокие, чем просто интрижка. Да-а, задачка…
— Можно? — голос управляющего выводит меня из тяжких раздумий.
— Заходи, Сергеич.
После обсуждения насущных дел, Михайловский направляется к двери, а я вдруг резко его торможу:
— У нас во втором корпусе есть ночной администратор?
— Есть, — Константин останавливается и поворачивается ко мне.
«Так, Миша, — говорю себе, — расспрашивать надо аккуратно, чтоб не заподозрил ничего». Лихорадочно пытаюсь придумать, как так расспросить, чтобы выглядело неподозрительно, а он уже продолжает.
— Где-то две недели уже работает девушка. Шустрая, сообразительная, все держит в порядке, все контролирует. У меня к ней претензий нет. А что?
— Живет в городе или у нас?
— У нас в общаге.
— Что-то я ее ни разу не видел.
— Так не сидит на месте — суетится. Говорю же, молодец девчонка, старательная.
Я стою, смотрю в окно и думаю: спрашивать еще или не стОит? Константин ждет моих вопросов. А я упорно смотрю в окно, потому что взгляни я ему в глаза — тут же догадается о моем интересе.
— Так ты же ее можешь вызвать к себе в кабинет, вот и познакомишься.
И что-то в его тоне мне уже подозрительность
