Последним пунктом моего забега стал четвертый участок городской стражи Наргонты, тот самый, что в двух улицах от 'Аконита и Мандрагоры'. Зашла я туда просто для очистки совести, уверенная, что дознавателя Калуса мне сегодня поймать не удастся, так как рабочий день к тому времени уже закончился. Но, едва оказавшись внутри, я едва не застонала от разочарования и досады: прямо в холле участка на самом видном месте висел портрет немолодого обрюзгшего жугерна в траурной рамке, подпись под которым гласила, что это и есть дознаватель Калус, и умер он не далее как позавчера. Жаль, очень жаль. Этот источник информации утрачен навсегда. Пришлось удалиться, несолоно хлебавши, соврав что-то дежурному, участливо осведомившемуся, что я забыла в участке в такое время.
Оказавшись на улице, я подумала, что сейчас самое время поужинать. На глаза попалась вывеска 'Черная лоза'. Кажется, на задворках этой таверны убили господина Саноффи. Хм, не много ли нитей тянется в Тарлонг? Внезапно свалившийся на мою голову дядюшка, частный сыщик, погибший неподалеку от 'Аконита и Мандрагоры', а после каким-то образом оказавшийся на делянке Ансельма... А ведь вполне возможно, что глава клана Тар-Граорр и нанял господина Саноффи для поиска пропавшей племянницы. Но зачем тогда ему убивать сыщика? Не захотел платить за работу? Да нет, это глупо. А если сыщик действовал по воле кого-то еще? Того же Гритрага, например? Или кто-то еще озаботился поиском Й'егрес? Или все это - просто совпадение? Сейчас, когда все дела на сегодня уже сделаны, а до сна есть еще пара часов, мне захотелось хоть немного прояснить ситуацию. Хотя бы попытаться, Храрг побери! Она же напрямую касается моей реципиентки, и, стало быть, меня тоже. Определенно, стоит зайти, поесть, а заодно поболтать со служанками. Вдруг они могут рассказать что-нибудь о последних часах жизни господина Саноффи? Я, конечно, не могу назвать себя талантливым сыщиком, но, думаю, Фыра этот рассказ заинтересует.
Оказавшись внутри, я с разочарованием констатировала, что снаружи данное заведение выглядит аккуратнее и ухоженнее, чем изнутри. Впрочем, я пришла сюда сведения собирать, так что несимпатичный внешний вид можно и перетерпеть. К тому же, живот сводило от голода, а доносящиеся с кухни запахи вызывали у меня не отвращение, а обильное выделение слюны. Так что вперед, Лотя!
По счастью, посетителей в столь поздний час было немного, так что выбор стола для вечерней трапезы у меня был большой, и устроилась я за тем, что располагался почти рядом с входом на кухню. Подозвала девушку-подавальщицу, заказала блюда, которые будут готовиться гарантировано долго, только салат попросила принести самый простой, чтобы острое чувство голода не сыграло со мной злую шутку, притупив слух в нужный момент.
Расчет мой был прост: чем займутся подавальщицы, коих в 'Черной лозе' набралось аж три штуки, в то время, когда посетителей в таверне немного, повара колдуют над котлами и сковородками, а невысокая, плотно сбитая женщина в богатой одежде, видимо, хозяйка, она же - местный аналог бармена, пользуясь случаем, уединилась в подсобке с вышибалой? Правильно, начнут самозабвенно сплетничать. И надо ли говорить, что сегодня станет основной темой для девичьей болтовни? Я, кстати, сразу, как только вошла в таверну, заметила, что для отдыха подавальщицы облюбовали небольшой закуток под лестницей на второй этаж, находящийся рядом с входом на кухню. Там не иначе как для отдыха персонала был поставлен низенький диванчик с изрядно потертой обивкой. Кстати, близостью к этому закутку и обусловлен выбор стола, далеко не самого удобного в этой ресторации.
Как я и предполагала, служанка, поставив передо мной тарелку с салатом и кувшин ягодного компота, удалилась на диванчик к своим товаркам, и тут же вступила в обсуждение достоинств некого мясника из Третьего Кривоколенного переулка. Этот разговор я спокойно пропустила мимо ушей, поглощая салат. Причем заставляла себя есть медленно, делая вид, что никуда не тороплюсь, что было непросто при поистине зверском чувстве голода.
Вскоре я была вознаграждена за терпение: одна из девушек заговорила-таки о трегниче, убитом прошлой ночью за таверной. И - радости моей не было предела! - подавальщица, что обслуживала меня, заступила на работу буквально перед моим приходом и о главной новости этого дня ничего не знала, так что коллеги тут же принялись, азартно блестя глазами, наперебой вводить ее в курс дела. Причем быстро увлеклись и позабыли о необходимости говорить вполголоса, что тоже сыграло мне на руку, избавив от необходимости напрягать слух. Так что очень скоро у меня была почти полная картина произошедшего.
Покойный ныне господин Саноффи явился в 'Черную лозу' вчера вечером, устроился за столиком у окна, заказал легкий ужин, явно кого-то ждал, но только безрезультатно. Ужин, кстати, обошелся ему в кругленькую сумму (служанка ее, понятное дело, не озвучила, но глаза сделала очень выразительные). Тем обиднее, наверное, трегничу было, когда он по прошествии двух часов окончательно понял, что тот, кого он ждал, не придет. Впрочем, сильно расстроенным он, по мнению рассказчицы, от того не выглядел. Утолил голод, расплатился, оставив неплохие чаевые, и ушел. Хозяйка, кстати, намеревалась поближе познакомиться с состоятельным клиентом, впустую прождавшего почти два часа, но не срослось. И неудивительно: посетитель выглядел вполне респектабельно, и сразу становилось понятно, что хозяйка для него и простовата, и, чего уж греха таить, старовата, о чем трегнич недвусмысленно дал ей понять. Хозяйку, госпожу Мархин, отказ просто взбесил, а у нее, между прочим, на почве отсидки мужа в местах, не столь отдаленных, бешенство матки приключилось, но об этом тс-с-с!.. А днем в 'Черную лозу' заявились стражи, дознаватели и экспертусы с ошарашивающей новостью о произошедшем убийстве и наскоро набросанном портрете жертвы, в котором и подавальщицы, и хозяйка узнали давешнего клиента. Хозяйка теперь очень переживает из-за того, что случившееся бросит тень на репутацию заведения. А нервы, видимо, лечит постельной гимнастикой, мысленно усмехнулась я.