Минусы: шиноби чужой деревни. Слабачка, не знающая никаких дзюцу. Несчастный сломленный человек. И, самое кошмарное, демонстрирует признаки влюблённости, что автоматически ставит крест на самой идее привлечения в союзники.
Саске думал очень долго, но единственная идея, что приходила в голову — сбросить девушку на Наруто, выставив напарника, как и в прошлые разы, преградой между ними и Саске. Но Кусагакуре была союзником, а Карин — действующим шиноби, поэтому трюк с Фуу, Хаку или Хисаме прокатить бы не смог. Нужен был веский повод, чтобы Наруто Узумаки смертельно надоедал Хокаге и тот пошёл бы на конфликт с чужой деревней.
Саске понимал, что какую бы ложь он ни состряпал, для Хокаге она будет, словно проделки несмышлёного ребёнка. Нужно было что-то, нацеленное на самого Наруто, задевающее глубинные струны его души, способное стать его ниндо. Саске представил, чего бы он сам хотел больше всего на свете. Убить Итачи? Да, это было самым главным. Но он отдал бы всё: чакру, жизнь, силу и душу, чтобы вернуть свою семью, вернуть маму.
Наруто был сиротой, не знал своих родителей, а фамилия Узумаки, которую он носил, была той же данью памяти погибшему союзнику, что и красная спираль Водоворота на спинах чунинов. Но горькая правда Саске была не нужна. Из теории дезинформации он помнил, что хорошая ложь — это та, которую жертва хочет услышать. Наилучшая — та, что подкрепляется некоторыми достоверными сведениями, чтобы жертва сама отбрасывала неподходящие факты и цеплялась за нужные свидетельства. Но существовала ещё грандиозная ложь. Настолько ошеломляющая, что даже если человек ей не поверит, то, решив, что «не бывает взрыва без дзюцу», урежет её в десятки раз, и она все равно останется огромной.
Ложь, которую сочинил изощрённый ум Новичка Года, была величайшей из возможных. Она содержала стратегические крупицы правды, била по самым потаённым желаниям жертвы, а масштабностью затмевала Монумент Хокаге.
Саске помнил, как мама рассказывала Саске о своей подруге «Кушине-чан», погибшей во время нападения Кьюби, и видел её фотографию. Это была очень красивая женщина с роскошными алыми волосами, пусть и не того оттенка как у Карин, но достаточно близкого, чтобы говорить о сходстве. Фамилия у Кушины была Узумаки, и она была последней представительницей великого клана. Судя по всему, статус Карин в Кусагакуре был, мягко говоря, невысок, так что клановой куноичи она вряд ли являлась. Поэтому, даже если она помнит своих прадедушек до восьмого колена, можно было заявить, что она из клана Узумаки и с придурком Наруто они родственники.
Кому-нибудь с аналитическим складом ума, типа Шикамару, это скормить Саске бы не рискнул. Тот упрекнул бы его в недостатке воображения — слишком много параллелей было с судьбой самого Саске: гибель клана, сирота, единственный наследник. Да чего уж там, ленивый Нара нашёл бы с десяток зияющих брешей. Но в том и была вся прелесть, что в ложь должен был поверить простодушный Наруто. Ну а против желающих разоблачить нужно всего лишь принять заблаговременные меры.
— Эй, Наруто! — окликнул он, когда детали плана окончательно уложились в его голове. — Что вы с Карин знаете о своём клане?
Наруто, занятый болтовнёй с Карин, которая изливала свои горести в ворот его зелёного трико (плюс один к теории о Наруто и несчастных куноичи), резко вскочил на ноги и уставился на Саске глазами, округлости которых позавидовал бы Рок Ли.
А когда, наконец, их компания, увеличившаяся на одного члена, покинула поляну, теневой клон Саске вышел из-за кустов и вонзил кунай под подбородок бессознательным куса-нинам. И, делая это нужное, но грязное дело, он чувствовал себя настоящим Итачи.
Квест 8. Экзамен на чунина. Неизбежные заботы
Наличие в команде сенсора и отсутствие в команде сенсора было, словно разница между свитком Земли и свитком Неба. Карин, которая была сиротой, о своих родственниках знала мало, поэтому новость, что не одна на свете, восприняла со слезами радости, поэтому с энтузиазмом оказывала помощь в выполнении миссии. Саске не знал, какими навыками должен обладать настоящий сенсор, но то, что продемонстрировала Карин, было выше любых ожиданий. Она чувствовала чакру за пару километров, могла отличать шиноби по силе (Наруто, по её мнению, был настоящим монстром и самым сильным существом в поле её сенсорных способностей, Саске же был просто «очень силён»), различала людей и животных. Саске был рад, что решил её оставить себе, даже несмотря на побочные эффекты.
Побочным эффектом стало то, что Наруто не затыкался. Он забрасывал Саске новыми и новыми вопросами, так что приходилось либо отмалчиваться, либо выдумывать правдоподобные объяснения, либо откровенно посылать прочь. И если бы Наруто удовлетворился ответами, было бы ещё куда ни шло. Но он заново повторял одно и тоже. Делал это во время бега, во время пауз на передышку, во время атаки противника и даже во время пути в Башню.
Помощь Карин была ценна хотя бы тем, что с её помощью удалось понять, что дальнейшее нахождение в лесу чем дальше, тем имеет меньше смысла. Последние оставшиеся команды расположились вокруг Башни, устроив засаду для генинов, спешащих с обоими свитками для завершения задания. Жалкие, жалкие засранцы.
Неподалёку от Башни они встретили команду Кабуто-сана и предупредили, чтобы к башне те не приближались хотя бы с десяток минут, а заодно чтобы чем-то плотно зажали уши — ведь будет очень громко. А затем волна зелёных самоубийц превратила продуманные засады в кучку стонущих и зажимающих окровавленные уши инвалидов. Оставалось только собрать оставшиеся свитки и снаряжение. Кабуто с благодарностью принял свиток Небес, которого их команде недоставало.
Наруто невежливо назвал Кабуто-сана и его двух напарников «Командой Очкариков», на что тот усмехнулся, и поведал, что такие, как Команда Саске встречаются на каждом экзамене и их называют «коллекционерами». Несмотря на то, что в этом ничего обидного не было, Наруто весь оставшийся до Башни путь хранил обиженное выражение. И, самое главное, молчал.
Но стоило попасть в Башню, решить нехитрую загадку свитков, дождаться появления Умино-сенсея, как Наруто прорвало. Он кинулся к учителю, волоча за руку несчастную Карин, представил её как «свою крутую сестрёнку с во-о-о-от такими крутыми дзюцу», а затем, оказавшись в сравнительном спокойствии Башни, сосредоточил всё своё внимание на Саске. И разговор шёл по кругу вот уже более полутора часов.
Саске подумал, что если бы в создании чакры участвовало умение сохранять спокойствие, то он бы сейчас мог бы убить Итачи одним движением ноздри — настолько этот навык, никак не отображаемый в Характеристиках, прокачался за это время.
— Саске, так ты, говоришь, Карин-чан — моя сестрёнка?
— Нет, идиот! Кузина, дальняя родственница, четвёртая вода из-под
