— мы поговорим позже.
Они поднимают Майлза синхронно, больше не разговаривая. Алан уловил нужную волну и больше не пытается ничего сказать.
— посетителей нет, все свободно. — выдаёт Лида, которая появилась неоткуда, буквально из-под земли.
Я следую за ними, не желая оставлять их ни на секунду, боясь что Лука еще и Алана подстрелит.
Широкие, стеклянные двери открываются и в гостиницу заходит помятый и усталый, словно не отдыхал, Захар в джинсах и клетчатой рубашке. Он двигается сразу к нам.
Стоит мужчинам поравняться, как Лука, не дожидаясь пока Цербер скажет и слова, отдаёт наставления:
— Сопроводишь их, проконтролируешь, чтобы не было никаких ни с кем контактов. Парочку ребят на охрану возьми, чтобы ни телефонов, ничего не было. Алана изолировать после операции, Майлза по стабилизации. Лиду с собой возьми.
Захар кивает не задавая вопросов, сопровождая процессию. Я не вижу лицо Алана, не могу увидеть его выражение лица, но уверена, что оно не выражает счастья от встречи с близким другом. Слишком много неприятных обстоятельств, слишком холодная встреча.
Двери желтой скорой закрываются, оставляя нас с Лукой одних у входа в гостиницу. Лида умудрилась перекрыть вход, разогнав посетителей на шампанское на не видимом нам мероприятии.
Работница года просто, скоро и Захар не догонит ее по эффективности.
Не знаю чего я испугалась больше: ранения Майлза или жестокости Луки по отношению к нему. Даже страшно сказать ему что-то после всего этого. Хотя от разговора не уйти, нельзя сделать вид, что ничего не было.
На улице ветрено, холодно, но не могу даже заставить себя сдвинуться с места. Просто смотрю на удаляющуюся желтую точку.
Лука стоит рядом, снова закуривая.
— Я запретил тебе говорить. — мне страшно даже посмотреть на него, потому что голос устрашающий.
— У тебя есть стопроцентные доказательства, что они предатели? — Поворачиваюсь к нему, чтобы увидеть его глаза, когда он будет отвечать, но Лука не отвечает на мой вопрос, потому что ему нечего сказать. Все лишь косвенное, а может быть он просто не говорит мне. — Потому что когда тебя не было, они не дали мне погибнуть, были моей опорой и моими защитниками. И если ты на основании чьего-то дурного слова готов убить их, не вздрогнув, то я нет.
— Мы говорили уже на эту тему, Мониша. — он выдыхает дым мне прямо в рот. Накрывает меня всем своим мускулистым телом. — Не лезь во все это.
— Как не лезть? Это касается и меня, они мои друзья тоже. — я смотрю прямо ему в глаза, не отводя взгляда. — Пообещай, что не тронешь их пока не будет полной уверенности.
— У меня сейчас уверенность в виновности Майлза девяносто девять процентов. — его выражение лица меня пугает. — И я знаю, что делаю.
— Что случилось с тобой после того, как мы ушли?
Смотрю на него, ничего вроде бы не изменилось: тот же голос с глазами, шрам. Его любовь ко мне не стала меньше. Но за это время внутри его груди образовалась необъятная черная дыра, которая затягивает в себя остатки человеческого.
— В эту пятницу у тебя операция, после чего ты отправляешься жить с Максом в Париж. Мой юрист уже ищет Вам жилье. Новое имя и фамилию можешь выбрать себе сама. — он отходит от меня и говорит с трудом, даже не делая паузу после моего вопроса, потому что ему самому не приятно говорить это. Вижу боль в его глазах. — Я организую встречу с отцом, чтобы попрощаться, если будет нужно — он будет ездить к тебе.
Мне становится душно от его слов. Он уже все решил без меня, не спрашивая. Просто уже назначил день моей операции, выбрал врача и решил, что я уезжаю. Слезы сами начинают катиться по щекам. Этот человек считается только со своим мнением и решениями, распоряжаясь моей жизнью по своему усмотрению.
— Я не поеду никуда. — твердо говорю, делая шаг назад и качаю головой, отрицая происходящее. — Не сможешь заставить!
Он берет меня под локоть, рывком возвращая к своему торсу и волоча к себе. Мы возвращаемся к лифту, ведущему в наши апартаменты. Местами я даже ноги не переставляю, так волочу. Зайдя в лифт, я ловлю момент и вырываю руку, отпуская звонкую пощечину Дьяволу, желая поквитаться за решения за моей спиной, за неоправданную жестокость.
Тот рычит, прижимает меня к стене.
— Ты дура, живешь эмоциями, а в моем мире так нельзя. Тут близкие могут стать врагами быстрее, чем ты моргнёшь. Тебе будет намного безопаснее на расстоянии от меня. — он держит не просто крепко, до одури больно. У меня по всему телу пробегают мурашки с холодным потом. Начинают дрожать руки от такого свирепого захвата. Дьявол не рассчитывает силы, сжимает меня пока я не выдерживаю и не начинаю пытаться вырваться охая.
— Недавно ты говорил, что мне опаснее без тебя.
Он утыкается носом в мою шею, шумно вдыхая запах. Мой вопрос остаётся без ответа.
Дьявол заталкивает меня в номер, не заходя в него сам.
— Ты плотно позавтракала, поэтому несколько часов продержишься без еды.
С этими словами дверь захлопывается и раздается щелчок, после которого контур бронированной двери подсвечивает белый свет. Лука запер меня здесь.
Глава 13
Несколько минут просто стою у двери в надежде, что он вернётся и объяснит, что происходит в его голове, но чем больше я стою как истукан, тем больше понимаю — он поехал за ними, закончить начатое. Не может не контролировать всех вокруг себя. Тиран.
Бросаюсь к городскому телефону, вспоминая нужный номер. Когда Лука пропал, Захар заставил выучить все номера мобильных, чтобы в случае чего могла связаться с кем-нибудь из них.
Захар поднимает телефон на пятом гудке, у него должен стоять определитель.
— это я, Алиса. Пообещай мне кое-что! — я сбивчиво и очень быстро изливаю на него поток слов, но все равно надеюсь, что он поймёт меня и сделает то о чем его прошу.
Лука.
— Прости, мужик. Больница закрыта. — парень в темно синем костюме не глядя на меня, а залипая в телефоне, шлёт меня куда подальше. Я помню его, даже имя припоминаю, смешное такое, старорусское, Тихомир. Есть что-то богатырское и бравое в имени, но никак не в парне.
Несмотря на свои внушительные размеры с хорошо развитой мускулатурой, он лишь способен охранять входы, и то, как видно, не очень качественно.
— Ты не услышал меня? Повторить? — он отрывается от своего телефона и смотрит на меня безразличными, тупорылыми глазами, даже не понимая, кто перед ним. Смешно. Положив телефон в карман брюк надвигается на меня.
Все это время я
