Ты знаешь, из-за чего я не сплю? – Тебе страшно, – просто и лаконично ответил Гена. Он отъехал от стола и взял другой бокал. – Что ты делаешь? – запротестовала девушка. – Тебе нельзя, ты ещё школьник! – Перестань играть в маму, – чуть скривившись, ответил Гена, – тебе не идёт. Лика восприняла эти слова, как болезненный тычок в уязвимое место. Она и сама отлично знала, что никогда не заменит ему мать. Но Анжелика всегда старалась сделать всё, чтобы Гена чувствовал заботу неотличимую от материнской. Надо ли говорить, что у неё ни черта не выходило. – И давно ты начал пить? – со вздохом бессилия спросила она, глядя как брат наливает вино в свой бокал. – Это важно? – спросил он и посмотрел на неё. У них были одинакового цвета глаза и волосы – оба пошли в их мать. От отца же они оба унаследовали многие черты характера. Мысль о родителях разболелась в её сознании и прогорклое чувство печали ядовитым дымом заполнило душу. С тех пор, как они с Геной переехали в Москву – это почти шесть лет – они всего несколько раз говорили о родителях. Они оба, как будто чувствовали, что им не нужны эти разговоры – они лишь причиняют боль и разрывают едва зажившие раны. – Лика, – произнес Гена, отпив из бокала, – я знаю, чего ты боишься... – Правда?.. – начала девушка. – Правда, – жестким голосом перебил её Гена. – Ты боишься провала, мести Мирбаха и этого ублюдка с флейтой. – Слушай, – поморщилась она, – не упоминай его... – Лика, – Гена подъехал к ней, – мне тоже страшно, особенно понимая, что я, физически, не могу быть с тобой рядом, когда... Парень задохнулся от волнения и шумно нервно сглотнул. Анжелика улыбнулась и кончиками пальцев нежно, с любовью, коснулась его руки. – Гена, – проговорила она тихо, – всё хорошо. Я не боюсь, что не справлюсь, я... но я не знаю, куда нам придется бежать, если Мариан захочет отомстить... А он же захочет, ты же понимаешь? – Лика, – Гена накрыл её руку двумя ладонями и чуть сжал, – нам никуда не придется бежать. Мариан сядет – и сядут, все, кто с ним связан. А Флейта, скорее всего, просто сбежит из страны – вряд ли он сохранит верность Мирбаху, когда тот предстанет перед судом. Анжелика лишь улыбнулась искренней, но наивной вере брата. Мимоходом она обратила внимание, насколько большими стали его ладони. Было время, когда он ей два до локтя доставал, а сегодня её маленькая ладошка утопает в его больших, уже совсем взрослых мужских дланях. – Ты, наверное, думаешь, что я какой-то наивный дурачок, да? – хмыкнув, спросил Гена. – Нет, нет, что ты... – торопливо и взволнованно проговорила Анжелики и замотала головой. – Да, конечно, риск есть, – парень кивнул головой, – но Лика, ты ведь уже знаешь, что творит Медеор? Девушка молча кивнула головой. – И кто-то же должен помешать ему творить такие гадства! – запальчиво и боевито воскликнул Гена. – Я не сомневаюсь, что у нас это получится, – глухим голосом ответила девушка. – Но я сомневаюсь, что после этого нас ждёт счастливая и беззаботная жизнь. – Беззаботная жизнь – это унылая скука, серость и вообще полнейший отстой! – заявил Гена. – А что касается, счастливой жизни... Тут юноша, неожиданно для Анжелики, лукаво улыбнулся. – Давай-ка проедимся, кое-куда. – Я не могу, – девушка покачала недопитым бокалом. – Забей, – отмахнулся Гена. – Это сухое, и ты выпила всего-то треть бокала. – А куда мы поедем? – спросила Анжелика. – Увидишь, – усмехнулся Гена. Девушка не была уверена, что это хорошая затея, но всё-таки поддалась на уговоры братишки. Когда она помогла ему забраться в тот самый красный Volvo, на котором её привез Полунин, Гена протянул ей ключи. – Не думала, что у вас с Леонидом такие доверительные отношения, – хмыкнула Анжелика, взяв ключи. – О чем ты? – усмехнулся брат. – Это наша машина. Анжелика непонимающе и настороженно уставилась на Гену. – Что значит ‘наша’? Ваша с Полуниным? – Да щас! – заносчиво фыркнул брат. – Наша с тобой... Ну, если юридически, то... Он достал из бардачка какой-то документ и протянул девушке. Анжелика взяла его в руки и на несколько мгновений потеряла дар речи, а её мозг потерял связь с реальностью. Потому что она держала в руках ПТС, в который был вписан Volvo XC90 и его владельцем значилась именно она. – Г-гена... – заикаясь, прошептала Анжелика. – Что это? – Доказательство того, что этот красавец-кроссовер, теперь твой, – усмехнулся Гена. – Я его купил, месяц назад. – Ку... Купил? – стараясь перебороть потрясение, проговорила Анжелика. – Как... Каким образом? Откуда у тебя... – Работа с Полуниным, – на губах брата заиграла самодовольная кривая ухмылка. – Этот кросовер – один из плодов моей работы. Он пожал плечами. – Теперь тебе не обязательно выкупать свой Пежо. – Ты говорил, что он тебе нравится, – слегка обиженно проговорила Анжелика – она любила свой маленький красный хэтчбек. – Только, чтобы не обижать тебя, – вздохнул Гена. – Прости. Давай поедем уже. А то Полунин заметит, что мы уезжали и нам влетит. Он вбил адрес в навигатор, и Анжелика завела двигатель. Она всё ещё пыталась прийти в себя, от неожиданного факта и ей стоило усилий сосредоточится на движении автомобиля. Навигатор привел их к дому на Шебашевском переулке, неподалеку от Ленинградского шоссе. Здесь, рядом со зданием МАДИ, возвышалось красивое двадцати-двух этажное новое здание. Это был жилой дом, с собственным подземным паркингом, охраной и несколькими магазинчиками рядом. Надо ли говорить, что это было полной противоположностью тому, где сейчас проживали Анжелика с Геной. – И зачем мы сюда приехали? – спросила Анжелика, оглядывая дом изучающим и завистливым взглядом. Сама она не раз мечтала прикупить квартиру в одной из Московских высоток. Но с космическими ценами на
Вы читаете Неоновые росчерки (СИ)
