послание? Кто его оставил? Чье воспоминание в виде бледного призрачного силуэта промелькнуло в зеркале? Я ещё несколько минут, с замиранием сердца и нервозной надеждой пожирала глазами зеркало, в надежде увидеть тот силуэт. Я пыталась понять, кому он принадлежит и что вообще происходит! Но у меня не было вариантов, только одни предположения... Единственный вывод, который я уверенно могла сделать: Маски готовят новое убийство. ‘Они идут за другими’. – Я срочно нужна Стасу, – прошептала я, склонившись над умывальником. – И чем скорее я вернусь к нему, тем лучше. Я видела у себя на телефоне непринятые звонки от Корнилова, и я писала ему в мессенджер, но Стас мне ничего не ответил. И я понятия не имела чем он сейчас занят, что у него там происходит. Неизвестность и понимание, что я обязана вернутся к нему и помогать в расследовании против Масок становились невыносимыми. Я наскоро переоделась в одежду, которую мне принесли служанки Мариана и посмотрела на себя в зеркало. Джинсы были ничего, а вот чёрно-лиловый свитшот с героями из аниме ‘Токийский гуль’ вызывал у меня неоднозначное отношение. Я, отчасти, и правда анимешница, но Токийский гуль – слишком кровавый и даже мерзкий! Сама бы я себе никогда не купила мерч с героями это сериала. Впрочем, ладно, спасибо и на этом, на том, что удосужились посмотреть размеры моей одежды, в которой я приехала. Когда я вышла из ванной комнаты, прямо у порога наткнулась на дворецкого Мариана, который с чопорным видом проводил меня в ‘отведенную для гостей спальню’. Спальня оказалась потрясной и роскошной, с интерьером в приятных теплых светлых тонах. Когда я, взволнованная и встревоженная буквально влетела в спальню, Лерка стояла ко мне спиной и, прижав руки к лицу, глядела в окно. – Лера... – только и произнесла я. Я собиралась пересказать ей, всё случившееся, но увидев Логинову, поняла, что ей сейчас не до этого. – Роджеровна... – не оборачиваясь, проговорила Лерка. – Ты это видела? Я настороженно приблизилась к ней и встала рядом. Теперь мне стали ясны слова Мариана. У меня действительно будет время подумать над его словами, потому что в ближайшее время я отсюда точно не смогу уехать. Во всяком случае, так чтобы остаться в живых. Вечер уже превращался в ночь и в других особняках вокруг горел свет, ярко сияли уличные фонари и освещение во внутренних двориках фешенебельных коттеджей. А ещё, в густеющих и темных сумерках, не очень далеко от нас, в прямой видимости, прямо на дороге светились фары десятков внедорожников разных моделей. Из окна, с третьего этажа особняка можно было разглядеть фигурки людей, разгуливающие возле этих автомобилей. И не смотря на расстояние и время суток, можно было с уверенностью сказать, что это люди Гудзевича. Только теперь, здесь, совсем рядом от особняка Мирбаха, их было не меньше сотни. – Роджеровна... – жалобно и шокировано проговорила Лерка. – Это... они все здесь... за нами, да? – Нет, – тихо ответила я и нашла её руку, – это они за мной... Лерка нервно сглотнула, всхлипнула и сжала мою ладонь своей рукой. Я ответила тем же. АНЖЕЛИКА КОРФ Вторник, 24 марта. Несколько минут после полуночи. Она не могла уснуть. Было впечатление, как будто у неё отсутствовала сама физическая возможность – уснуть. И причиной были дикие мысленные тревожные метания. Анжелика думала о их с братом будущем, о том, что теперь с ними будет, что случится, если план Леонида Лунина провалится. Она пыталась понять, как вообще пережить весь коллапс событийных всплесков, в эпицентре, которых она оказалась, по собственной глупости. Глядя в ночное окно, девушка перебирала в голове возможные варианты своих действий в ближайшем будущем. Первой же дурацкой мыслью было свалить на хрен, когда всё закончится и переждать крушение ‘Медиора’ где-нибудь в Европе, в безопасности. А следующей мыслью было, что где-где, а в Европе или других странах она окажется в гораздо большей опасности. По той простой причине, что у ‘Медиора’ там может быть гораздо больше возможностей, а они с братом будут, куда хуже защищены в юридическом смысле. Вряд ли хоть одна европейская полиция будет напрягать усилия, чтобы обезопасить двух нищих беглецов из России от мести, обладающего крупными финансовыми возможностями человека. Это в фильмах янки и европейцы борются с русскими бандитами или олигархами, а в жизни они с ними плотно сотрудничают, пока у тех есть главный аргумент в притязании не величие – деньги. И Анжелика не тешила себя иллюзиями. Ей на самом деле становилось невероятно страшно от осознания того, что если Мирбах захочет, то даже из-за тюремной решетки он с может дотянутся до них с братом. И Флейта, чертов Наркис Зорич, отыщет их даже в какой-нибудь глухой деревушке, затерянной в джунглях Перу или Бразилии. Да даже если и не найдёт, что теперь? Придется жить, постоянно оглядываясь и ждать, что за ними могут прийти? А ведь другого выхода и нет. Разве только быть постоянно готовой к последнему и суметь противостоять. Анжелика тяжело вздохнула, отпила из бокала с вином и, закрыла глаза. Она снова вспомнила Флейту, полицейских, которых он убил и ту деревню, в которой он сумел завладеть разумом десятков людей. Что она сможет противопоставить ему, если он явится однажды, чтобы отомстить за Мариана? Анжелика не знала... и отсутствие решения этой проблемы, даже гипотетическое, вгоняло её в состояние мрачной и угнетающей безысходности. Из коридора, рядом с кухней, донеслось знакомое тихое шуршание – звук колес, плавно соприкасающихся с ламинатным покрытием пола. В кухню осторожно въехал Гена. – Лика? – проговорил настороженно и взгляд его соскользнул с лица сестры на недопитый бокал с вином. Девушка стыдливо прикрыла бокал ладонью – ей было неприятно, что младший брат застал её за распитием. – Ты чего не спишь? – голос Анжелики слегка дрогнул. От тяжких раздумий, порой, ей хотелось расплакаться от бессилия и угнетающей безысходности. – Думаю, по той же причини, что и ты, – ответил Гена, въезжая на кухню Он подкатился к столу и взял в руки бутылку, повернул к себе и прочитал этикетку. – Неужели? – тихо отозвалась Анжелика. –
Вы читаете Неоновые росчерки (СИ)
