того, что он рассказал о моем дяде – правда. И ещё никогда это слово не обретало, для меня, такой угнетающий, ядовитый и саднящий смысл – правда. Правда... Мой дядя – гораздо хуже, чем я могла себе представить! – Тела мы сложили в их же тачки и спустили с горы прямо в реку, а потом... – продолжал рассказывать Мирбах. Его прервал телефонный звонок. Он замолчал и принял вызов. Я была рада, что он, заткнулся – я не могла дальше выносить все его хвастливые и омерзительные истории, которые он в изобилии вывалил на нас с Леркой. Господи! А что Логинова теперь подумает обо мне и дяде Сигизмунде... Сможет ли она дружить с племянницей дяди Сигизмунда? Нет, с племянницей... Гарма. Мой дядя – это криминальный авторитет, Гарм – чудовище Хельмхейма. Да... ему подходит, чего уж тут скрывать. – Отлично, хорошо поработали, – голос Мариана отвлек меня от раздумья. – А Гарм цел? Прекрасно... а-а... Ну, ясно. Этого следовало ожидать. Давай, заканчивайте и возвращайтесь. Что-то мне кажется, что так просто сегодняшняя заворуха не закончится. До связи. Мариан закончил говорить и, спрятав телефон, посмотрел на меня. – Есть две новости, как обычно, плохая и... не очень. – Не очень хорошая, или не очень плохая? – подала голос Лерка. Мирбах скосил на неё взгляд. – Как посмотреть, – лукаво ответил он и вновь взглянул мне в глаза. – С Сигизмундом и... большей частью его людей всё в порядке. Они благополучно смылись до приезда полиции. Хотя без потерь и не обошлось... – Кто? – я не знала, зачем это спрашиваю, ведь мне, конечно, лучше было этого не знать. – Некто Гонг и Лохматый, – ответил Мариан. Я почувствовала странное чувство, похожее на упругий толчок в живот. Двое друзей дяди Сигизмунда, которые показывали нам с Леркой Спринтер и прикрывали нас, когда мы уезжали... Больше я их не увижу. Как только я это осознала, внутри меня, где-то в душе, как будто погасли пару свечей. – А вторая новость? – тихо спросила я. Мариан широко, чуть ли не торжествующе улыбнулся, и развёл руками. – Гарм передал, что вам обеим лучше пока остаться у меня. – И надолго? – прохладно поинтересовалась я. – Пока, не улягутся все страсти, – пожал плечами Мариан. – Ваш дядя, Вероника, ввязался в серьёзную борьбу и очень серьёзными, опасными людьми. Лерка опустила голову и с сокрушенным видом спрятала лицо в ладонях. – Но, пока вы здесь, – посерьёзнев, проговорил Мариан, – вы под моей защитой, юные леди. И я могу поручится за вашу безопасность от быков Гудзевича. – Мы вам очень признательны, – проговорила я. – Это очень важно для меня, – Мариан поднялся из кресла и приблизился ко мне. – Потому, что признательность лучше выражать не на словах, а делом. Я не двинулась с места, глядя на мужчину снизу-вверх. Я старалась оставаться равнодушной и холодной, демонстрировать стойкость и показать, что не боюсь его. Но это было чертовски трудно – противная слабость извивалась во всем теле и нервной дрожью спускалась к коленям, и дальше вниз к ступням. Мой пульс звучал так, будто кто-то нервно и часто барабанил пальцами по поверхности стола. Вкрадчивое и недовольное покашливание Леры, заставило Мирбаха отвести взгляд от моих глаз. – Полагаю, до ночи вам обеим не стоит покидать мой особняк. Люди Гудзевича будут следить за домом и... ждать когда вы уедете. Мирбах вздохнул, бросил на меня ещё один взгляд и цокнул языком. – Не добравшись до вашего дяди, они попробуют достать вас, Вероника. Вы – слабое место Гарма. Единственное, его слабое место, помните об этом, потому что Гудзевич и его псы – об этом помнят и будут ждать. Этот паскудник умеет быть терпеливым, когда нужно. Он вздохнул и, взяв поднос с пустыми чашками, направился к двери. – Мой дом к вашим услугам, а мой дворецкий и слуги уже подготовили для вас ванную. Я подумал, вам захочется принять ванну или душ. Располагайтесь и отдыхайте, юные леди. Мирбах вышел из комнаты. Я, пошатываясь на внезапно ставших ватными ногах, подошла к креслу и буквально упала в него. Только сейчас я ощутила, насколько сильно меня истощили переживания и потрясения, которые я испытала за сегодня. Я закрыл глаза и тут рядом оказалась Лерка. Логинова взяла меня за руку и обеспокоенно прошептала: – Роджеровна... Ты как? – Всё в порядке, – вздохнула я и посмотрела на Лерку. – Прости... прости меня, что втянула тебя во всё это. Я опечаленно и разочарованно покачала головой. – Я... многое знала, но... как оказалось, мне было неизвестно слишком многое о моем дяде... Я нервно и шумно сглотнула. Лерка крепче сжала мою руку. – Перестань, Роджеровна, – нахмурилась Логинова. – Мы это уже обсуждали. Мы ‘втянули’ друг друга в собственные беды и проблемы ещё со школы. Так уж повелось. Она ухмыльнулась и пожала плечами. – Тебе не стоило садиться к самой презираемой девочке в классе, а ей не стоило защищать тебя от нападок всяких жирных коров из старших классов. Нам вообще не стоило встречаться и знакомиться, если мы хотели избежать всего, что с нами обеими произошло... и ещё произойдёт, на что лично я очень надеюсь. – Лер... – шепнула я. – Ну, я надеюсь, что всё-таки иногда, хотя бы разнообразия ради, с нами будет происходить и что-то более позитивное... – Лерка скорчила задумчивую рожицую. – Доброе... хорошее... светлое... – И спокойное, – добавила я усталым голосом. – Точно! – Логинова согласно щелкнула пальцами и быстро обернулась на дверь комнаты. – Слушай... Как считаешь, нам безопасно будет воспользоваться его предложением, насчет ванны и душа? А? – Не знаю, – вздохнула я. – Просто... Я вздохнула. – Роджеровна, я заметила, что этот дядька пялится на тебя, как медведь на малинку, но... Слушай, если бы он мог что-то... сделать, полагаю... – Он бы не церемонился, – согласилась я и опустила взгляд. – Я знаю, но... всё равно аж гадко становится, когда
Вы читаете Неоновые росчерки (СИ)
