резко опустилась в воду и, с колотящимся в груди сердцем, боязливо вжалась в бортик джакузи. – Что... Что вы хотели, Мариан? – взволновано и не совсем вежливо спросила я. Мирбах хохотнул, прошелся мимо меня и включил вытяжку. С потолка прозвучало приглушенное жужжание. – При вашей подружке, я не хотел обсуждать кое-какие детали, – развязно болтая, Мариан неторопливо расхаживал у меня за спиной. – Она и так слишком многое узнала и надеюсь, умеет хранить секреты. – Умеет, – тут же поручилась я за Лерку. Иди знай, что Мариан может предпринять, если заподозрит, что Логинова не обладает подобным умением. – Чудно! – с поддельным восторгом воскликнул Мирбах. – Вы, кстати, так быстро нырнули... что я, почти, ничего не заметил. Я закрыла глаза, чувствуя, как щеки пылают от стыда, а в голове мечутся хаотичные стаи пугающих мыслей – одна хуже другой. Мариан расхаживал из стороны в сторону, в полуметре от меня. Его голос звучал надо мной и единственное, что отделяло меня от него это короткий промежуток пустого пространства и покрытая пеной вода. – Тем не менее, – продолжил Мариан, – я счёл за лучшее, поговорить с вами наедине и именно в столь непринужденной обстановке. Договорив последних два слова он снова издевательских тихо посмеялся. От его смешка чувство моей собственной узвимости лишь усилилось. – Вам стоит знать, Вероника, что до сегодняшнего дня, в последние восемь с половиной лет, ваш дядя не обращался ко мне за помощью. – Мой дядя, насколько мне известно, хочет завязать с прошлым, – ответила я и обернулась на Мариана. Мирбах стоял надо мной, держа руки за спиной и улыбался. Я заметила, что он был в халате и, судя по видневшейся голой волосатой груди, он был гол. Лучше бы я на него не смотрела – теперь мне стало ещё больше не по себе. Мариан жеманно улыбнулся мои словам. – Чтобы Гарм взял и вот так вот забыл кем он был и... кем, на самом деле, остался? Едва ли это возможно, Вероника. Впрочем, сегодня вы должны были понять, что Гарм никогда не изменится и никогда, полностью, не сможет отбросить свое прошлое. Он навсегда станет частью другой, незаконной жизни этого мира. Этого не изменить, и он отлично это знает. – К чему вы всё это ведёте? – чуть нахмурившись спросила я. Я ещё была под впечатлением от видения, в голове у меня звучали шаги и голоса Масок и мне было трудно сосредоточится на смысле того, чего от меня хочет Мариан. – Я веду к тому, – с легким раздражением в голосе, ответил Мирбах, – что вместо бессмысленных попыток убежать от своего прошлого, Сигизмунд мог бы давным-давно примкнуть ко мне. Мы оба от этого выиграли: сегодня нам обоим есть, что предложить друг другу. У Гарма есть связи среди угонщиков, стритрейсеров, байкеров и других курьеров. А у меня, как раньше есть и клиенты, и товар. Мариан сзади медленно приблизился ко мне. У меня округлились глаза, учащенно взволнованно дыша, я настороженно ожидала, что сделает дальше. Мирбах едва заметно провел ладонью по моим волосам. Меня передёрнуло, и я отпрянула в сторону, погрузившись в воду почти до подбородка. – Вы полагаете, что я могу повлиять на решения своего дяди? – спросила я. – Боюсь, я вас разочарую: своих делах, он меня не слушает. – Возможно, – Мариан опёрся руками на борт джакузи и пожал плечами. Я скосив глаза и, на всякий случай прикрывая руками грудь, сердито и настороженно глядела на него. – Но всё же вы его племянница, – Мариан опустил правую руку в воду, посмотрел на меня и его губы растянулись в противной улыбке. А мне показалось, что с помощью воды, опустив в неё руку он... он как будто может касаться меня. Меня обуяло дикое чувство отвращения, от мысли об этом. – Мне кажется, вы бы могли каким-то образом повлиять на вашего дядю, – Мирбах пальцами собрал кусочки пены и растер их. – Вы заблуждаетесь, – терпеливо ответила я, зачем-то наблюдая за движениями его пальцев. Мариан криво усмехнулся. – У вас будет время обдумать, как преподнести эту информацию вашему дяде, Вероника, – Мирбах вздохнул, с заметным притворством. – Во-первых, ваш дядя – теперь мой должник, хотите вы этого или нет. Во-вторых, в ближайшее время, вам с подругой не удастся отсюда уехать. – П-простите? – осторожно уточнила я. Мариан не счел нужным пояснять, лишь вновь усмехнулся и туманно ответил: – Когда закончите, выгляните в окно в правом крыле дома. Он игриво брызнул водой в мою сторону и удалился. Я поспешила выбраться из джакузи и торопливо завернулась в полотенце. Я поспешно обдумывала слова Мариана и их возможное значение на дальнейшую судьбу дяди Сигизмунда или мою. Я подошла к зеркалу. Работающая в потолке вытяжка высасывала влажные пары от горячей воды и влажный туман в ванной постепенно иссякал. Вытершись полотенцем, я воспользовалась кремом для тела, одолженным у Лерки и её бездонной сумки. Но едва я сняла крышку с баночки, на зеркале рядом, под слоем конденсата проступили какие-то темные очертания. В голове вновь пронесся мальчишеский детский смешок, и я вспомнила, как они звали какую-то ‘тётю Аделину’. Чувство страха вновь обняло меня за плечи и почти ласково, но со зловещим предвкушением взяло за горло. Дрожащей рукой я осторожно стерла слой конденсата и замерла: под ним обнаружилось слово. Судя по характерам смазанных линий, оно было написано пальцем и, судя по цвету и консистенции... написано кровью. Я стёрла слой запотевания ниже и уставилась на четыре размашисто начертанных слова: – Они идут за другими. В этот миг как будто чей-то голос громким шепотом произнес их в внутри мои головы. Щекотная нервная дрожь накрыла моё тело. Я осторожно коснулась пальцами кровавой надписи и не смогла до неё дотронуться. Она как будто... была написана... с другой стороны?! Я несколько секунд в совершенном потрясении глазела на эти кровавые надписи. Когда краем глаза я заметила, размытый блеклый силуэт, шевельнувшийся в глубинах влажной зеркальной поверхности. ‘Они идут за другими’. Что это за
Вы читаете Неоновые росчерки (СИ)
