— Бреши! — заверещал аарк.
— Шей, — сухо процедил осипшим от напряжения голосом Кйорт.
На мгновение распластавшись в воздухе, ходящий завис и закинул аарк за спину, прямо в заботливые черные крюки-отростки, что неожиданно выросли вдоль позвоночника. Черный шип, едва успев надежно уместиться в этих странных ножнах, тут же стал обычным костяным бивнем, покрытым мельчайшими порами. В тот же самый момент он покрылся прядями серебристых вязей. Они затрепетали, как тончайшие щупальца глубоководных медуз, и, раскрывшись, потянулись во все стороны, исчезая по мере удаления от аарка. А Кйорт уже черной кометой в оправе из ярко-изумрудного огня ухнул вниз. Его плечи, грудь, сложенные за спиной ленты и даже голова — все стремительно покрывалось шиповидной черной чешуей, один слой за другим.
Вовремя. Городок превращался в колоссальный кипящий котлован. Невидимые нити аарка, словно неряшливая швея, грубыми стежками стягивали бреши одну за одной, но вместо кривых, растворяющихся разноцветных рубцов возникали все новые и новые увечья Нейтрали. Просыпались градом, изливались дождями, огненными, ядовитыми, черными, кровавыми, пронзали простор суровыми, морозными, жаркими, беспощадными ветрами, разлиновывали все пространство от земли до неба кистями молний, крутили лихими темными вихрями. Из-под земли, словно стальные пруты, били высоко и ровно гейзеры, надолго оставляя после себя раскаленные облака пара. Броня ходящего каждое мгновение теряла целые пласты, но вновь и вновь нарастала, отражая удары стихии. Эллоаро внимательно следил за несущимся к нему врагом, отчетливо понимая его цель, и старался сделать все, чтобы не допустить этого. Когда йерро был совсем близко, змей изогнулся и снова дохнул белым пламенем. На этот раз точно. В ту же секунду броня разлетелась фейерверком испаряющихся чешуек, а ленты с левой стороны отрезало, словно бритвой, хлынул было фонтан черной крови, но рана сразу затянулась хитином. Ходящий камнем упал прямо на Эллоаро, как раз туда, куда и метил, между лопаток, сразу за началом шеи. Как клещ, вцепился отросшими длинными когтями-спицами в безобразную, мягкую плоть, прижался к ней всем телом. Дух Бездны ощутил, как сонм иголочек и челюстей впивается в него, и нет никакой возможности стряхнуть эту мошку с себя. А черные иглы потянулись из рук, ног, груди ходящего, пронзая податливую массу, и расползлись под кожей змея, словно грибница. Змей поднялся и ухнул на бок. Прокатился спиной по земле, раз, другой, но клещ все пил и пил его прозрачную кровь. Эллоаро чувствовал это очень ясно. По телу Духа Бездны пробегали буруны огня, холода, ядов и кислот, волнами снося бронированные чешуйки врага, но те продолжали нарастать и прибывать: арре боролся за жизнь хозяина не менее отчаянно. Кйорт чувствовал его боль и слышал скулящий плач, но остановиться было нельзя. Теперь уже и вовсе невозможно.
— Я осознал его.
С невероятным трудом сказанные шепотом слова, оказавшиеся первыми и последними словами арре, вырвали из глотки Кйорта непередаваемый крик ярости и торжества, который слился с протяжным воплем аарка.
Кйорт отцепился от своей жертвы и кубарем скатился на землю. Арре засыпал. Но в руке ходящего уже мерцал обновленный аарк. И вместо привычного лезвия или кости пульсировал широкий осколок пустоты — брешь между Миров. В нем то и дело проскальзывали видения, образы, какие-то обрывки далеких чужих Планов. Осколок проливался кислотными водами, пыхал жаром, плевался синей лавой. Существа невероятные и невиданные то и дело пытались пройти или просунуть конечности в необычные врата, и тогда ходящий небольшим движением аарка отсекал любопытные пальцы, носы, лапы. Эллоаро задрожал. Он понял, что проиграл, ибо теперь в руках ходящего было единственное оружие, которое делало угрозу йерро реальной.
Кйорт злорадно ухмыльнулся. Окруженный вихрем пустоты, он не дал своему врагу ни единого мгновения для защиты. Аарк теперь не просто ранил. Каждый кусок плоти, которого касалось пустое лезвие, просто вышвыривало в иной План, а на его месте оставалась черная уродливая рытвина, которая расползалась сама по себе все шире и шире. Эллоаро бился в агонии, плескал пестрыми огнями, кислотами, морозами, но не мог даже ранить своего врага, в то же время теряя одну часть тела за другой и быстро истекая кровью. Ходящий держал слово. Он не просто крошил оболочку, он дробил сам Дух его. Дробил на мельчайшие лоскуты, часть которых затеряется в Планах, а другая будет обрывками парить по Нейтрали. И собраться снова воедино они не смогут и за тысячелетие. Кйорт мстил. Мстил за свой Мир. Жестоко и беспощадно. Тогда Эллоаро предпринял отчаянный шаг: последним усилием он покинул оболочку и метнулся ввысь белым ветром, где лишенный части лент йерро не смог бы его достать. Он желал одного — выбраться отсюда, пусть даже его разобьет о болверк, но только не так, как задумал ходящий. Но Кйорт ждал этого. Пустой и одновременно черный вихрь, как мифический кальмар о десятках ног, взвился, оставляя после себя чернильные пятна колючей крошки, и
