— Я говорю, что ничего не будет, — уже без гримасы, спокойно и уверенно произнес незнакомец.
— Эх, уважаемый, нам бы вашу уверенность, — Клетус достал платок и вытер лицо и шею от пота.
— Сейчас еще Марк пожалует, — уверил Джермэйн.
— С чего ты так решил? — удивился второй буржуа. — Или ты тоже вдруг провидцем стал?
Человек в плаще быстро глянул на собеседников, но понял, что Клетус сравнил своего друга с ним, и отвел взгляд.
— Пресвятая Дева Небесная, милейший Клетус, не выставляйтесь уж таким глупцом, особенно перед людьми, вам незнакомыми, — фыркнул Джермэйн и пояснил: — Этруско уж проехал, но цепь поднимать не спешат, охранение не уходит. Значит, оповещены, что именно этой дорогой прибывает Марк Ирпийский. Не западной, не восточной, а именно этой. А потому как Марк — последний из претендентов, то ждут именно его, иначе цепь бы уже подняли.
В доказательство ткнул рукой за горизонт:
— Смотри уж.
Из ряда суетящихся, как мошки, черных точек все яснее проступали контуры десятка всадников. Впереди знаменосец, а за ним полное рыцарское копье, среди которого сверкал начищенными доспехами сам Марк Ирпийский. Герцога приветствовали куда теплее, и толпа сама расступалась перед ним, сопровождая его одобрительными возгласами.
— Смотри-смотри, — веселился Клетус, — чего стоят слухи-то. Люди языками метут, как помелом машут. Десяток копий, да еще баннерет. Что-то не видно их.
— Это и к лучшему, — не смущаясь, ответил Джермэйн. — Кому охота, чтобы в городе душегубство началось.
Тем временем рыцарское копье Марка приближалось. Незнакомец без страха вышел вперед, одним прыжком перемахнул через плетеную изгородь, что очерчивала край дороги, и направился прямо к рыцарям.
Буржуа удивленно выдохнули:
— Стой! Ополоумел?
Незнакомец спокойно дождался, когда всадники приблизятся. Один из них вывел из-за крытой грубой тканью телеги с припасами оседланную лошадь. Человек в плаще запрыгнул в седло и, ткнув коня каблуками, поравнялся с герцогом. Тот склонился, внимательно выслушал сказанное ему шепотом и недовольно цыкнул.
— Ах! — воскликнул Клетус, явив этим восклицанием все эмоции, которые комом скатились ему на голову.
— Чтобы я еще заговорил с первым встречным, да еще о политике, — пробурчал Джермэйн, переборов страх.
Марк Ирпийский проехал в ворота. Зазвенела поднимаемая цепь. Народ снова недовольно заголосил, ибо это означало, что до завтрашнего утра больше никого в город не пустят. Если до этого по толпе гуляла надежда, что это временная мера, дабы высокородные особы спокойно прибыли на Созыв, то теперь стало ясно, что это не так, а потому недовольные возгласы взвились на новую высоту, сопровождаясь проклятиями и руганью. Но делать было нечего, и большая часть потянулась назад по дороге. Кто-то спешил в ближайшие трактиры, чтобы успеть снять комнаты на ночь или просто покутить. Другие съезжали с дороги, чтобы разбить стоянку в ожидании следующего дня. Немногие так и остались под стенами, потрясая кулаками и бранясь, однако, глядя на каменные лица охранения, приближаться не дерзнули.
3-2.
3.
В соответствии с традициями и этикетом о прибытии в город столь знатного гостя должны были предупредить звонкие горны. Но сегодня башни молчали. Город скорбел: отменены были все гуляния, празднества. Трубадуры и уличные артисты ворчали, сидя по трактирам, но выходить на улицы не рисковали: повсюду расхаживали патрули и грозили штрафами или даже заключением в башню за нарушение траура. Многочисленные флажки и стяги были приспущены, и обнаженные флагштоки печальными иглами стремились ввысь.
Марк исподлобья смотрел на это, всем видом показывая участие и скорбь, вопреки волнительному трепету, который разгорался внутри. Вот она — единственная его мечта, сейчас она как никогда близка: стать монархом и наконец-то объединить своей волей разрозненные графства. И его даже не смущало, что косвенно это с его дозволения Эна Мно была жестоко убита. И хоть достоверно он знать не мог, но отчего-то был абсолютно уверен, что убийца королевы сейчас едет рядом.
— Герцог, — зашептал Призрак, нарушив молчание, сопровождаемое лишь стуком копыт по мостовой, — беспокоиться не о чем.
— Верю, хотя ты же сам сказал, что Этруско привез бастарда.
— Это ничего не меняет, — Призрак усмехнулся. — И когда Этруско представит его двору, у вас станет на одного конкурента меньше. А на площади появится эшафот.
— Ужели?
— Клевета на царскую семью, обман Созыва, попытка кривдой узурпировать власть — такое тянет на десяток казней, а все это сделает один человек.
— Любой об этом знает, — уголок губы Марка дернулся, — и уж подготовится основательно. Уверен, что грамоты, печати, старинные письмена, гербы и даже фамильный меч молодого короля будут более чем убедительны.
— Вы правы, этот Этруско давно целился и лишь ждал удобного случая. У него все приготовлено, так что вам никогда бы не взойти на трон.
Марк зло глянул на Призрака, но тот не дал заговорить.
— Успокойтесь. Что будет с охотником, который готовился к встрече с волком тщательно и как полагается и уж никак бы не мог быть им повержен, но вместо пса получил в соперники Князя Зверей?
— Ты хочешь сказать…
— Я хочу сказать, что сейчас напротив него встанет не волк, но медведь. Все идет по плану.
— По плану? — Марк сплюнул. — И чей же это план? И кто я в том сценарии?
— Король, — Призрак почтительно склонил голову, но от Марка не ускользнул насмешливый злой огонек, проскочивший в глазах подручного кардинала.
— Король на шахматной доске — самая бесполезная и ничтожная фигура, — с нажимом произнес он. — Даже пешка способна стать ферзем…
— Порой лучше быть королем на шахматной доске в выигрышной партии, чем проигравшим игроком. Доверьтесь мне, и вскоре играть будете уже вы.
— Довериться? Нет, — Марк поманил Призрака ближе и угрожающе прошипел: — Если твой кукловод втравил меня в неприятности, ты умрешь первым, а затем мои люди отыщут твоего хозяина, и тогда он позавидует мертвым. Даже если я перешагну через Ирзен.
— Договорились, — нимало не смутившись, ответил Призрак с неожиданно доброй улыбкой. — И повторюсь, беспокоиться не о чем. Вскоре вы станете королем и будете решать, казнить или помиловать этого ряженого павлина. Я бы на вашем месте казнил.
— Мне бы твою уверенность.
— Королю не стоит сомневаться в себе.
Марк презрительно задрал голову, выставив широкий подбородок.
— Вы уже почти король. Еще раз: все идет по плану. И в случае чего народ поддержит именно вас. Я достаточно пробыл перед городом: смотрел, слушал и понял настроение толпы. Для беспокойства нет причин, — Призрак чуть отъехал, словно говоря, что короткая беседа завершена, и добавил, чуть повысив голос: — Вот и дворец.
Дворец королевы сейчас больше походил на мрачный замок из детских сказок: прикрытые гербы, спущенные флаги, черные повязки на щитах охранения, задрапированные стрельчатые окна, которые делали большое светлое строение
