Всей толпой мы побежали к Сливе. Оказавшись на месте, я просто завис.
— Твою же мать! — вырвалось у меня.
— Узнаешь? — хохотнул Слива, тыкая пальцем сначала в чёрную, а потом чуть дальше в точно такую же серебристую машину. Пыльные они только сильно были и по кузову кто где побитые. Я, когда отвис, пару кругов вокруг каждой навернул.
— Не может быть! — сказал я себе под нос, но услышали все.
— Ну и чё? — сказал Андрей. — Два Мерина каких-то.
— Ничё ты, Андрюха, не понимаешь, — ответил я ему.
— Я тоже не вижу ничего особенного, — поддержал их Большой. Да и некоторые из ребят так же ответили.
— Слива, капот открой на том, — ткнул я пальцем в серебристый.
— Думаешь о том же, о чём и я? — спросил у меня Слива, открывая капот на Мерине.
— Да, братан, если это они конечно.
У меня прям руки затряслись от предвкушения. Неужели это, правда, те тачки? Это же легенда! Их по пальцам пересчитать можно. А тут сразу две. Арки, вон, ну очень смахивают на эти машины. Расширенные они, и колёса здоровые на них стоят.
— 5 литров, Саня! — обрадованно заорал Слива, заглянув под капот.
— На моём тоже! — ответил я ему, когда наконец-то справился с замком капота и открыл его. Тачка была бита в морду, и мне пришлось повозиться с замком.
— Нам-то поясните, что это за аппараты? — напомнил нам Большой. — А то бегают, как два дурака, вокруг этих Меринов, руками размахивают и орут от радости.
— Большой, — повернулся я к нему, отрываясь от разглядывания мотора, — это Мерседесы в 124 кузове. В простонародье — «Волчок» Тачка, способная порвать очень многих. 320 лошадей вот тут, — ткнул я пальцем в двигатель.
— Охренеть! — сказали парни хором.
— Ага, — кивнул я довольный. — Их покрасить, восстановить, и пипец тачилы будут. Это на ценителя аппараты, но и едут они, я вам скажу. «Такси» все смотрели? Помните, как там немчура на них вжигала? Красные Мерседесы. Вот они такие же, — хлопнул я рукой по открытому капоту.
Ребята разом выдохнули. Одно дело — по телеку, а второе дело — вот так, вживую. Вот они, родимые, стоят.
— Мне одному кажется, — нарушил установившуюся тишину Туман, — что в этом местном облаке появляются только старенькие машины?
— Не, Валер, — ответил я ему, — меня тоже такие же мысли посещали. Нам же лучше. Много чего можно будет из запчастей с других машин подобрать, и многие из механиков наших их как облупленных знают, — конечно, все эти стоящие перед нами машины требовали кузовного ремонта, да и не только кузовного. У многих салоны тоже требовали обновления и перешивки. Но ничего, пацаны в сервисе справятся. Зато потом будут красавцы и красавицы. Тут огромное поле для деятельности: покрасить, выпрямить, перешить, отрегулировать. Много работы, очень много. Я даже не знаю, сможет ли уехать отсюда большинство этих машин своим ходом. Чёрный «Волчок», на котором я открывал капот, точно сам не уедет. Фар нет, решётки радиатора нет, бампер расколот, всё разбито. Ладно, с запчастями не будет проблем, там всё от другого 124 подходит, а бампер можно другой сделать. На Ниссане 350 вообще, вон, стойки пошли. Но списывать такую машину это дураком надо быть. Выпрямим, стапель есть, покрасим в какой-нибудь сумасшедший цвет, и будет она ещё радовать своего владельца. Пулялка хорошая, да тут все пулялки.
— Поехали в облако уже, — поторопил нас Леший. — Мне прям не терпится посмотреть, что там.
— Не хотите прокатиться, СОБР? — спросил я у Андрея со Стёпой. — Мы вас с нашими друзьями Ящерами познакомим.
— Что за Ящеры? — спросил Андрей. — Всё говорите про них, а мы понять не можем.
— Животные, как я по размерам, примерно, — засмеялся Большой. — Хотя и побольше попадаются. Бегают на двух ногах и хотят тебя сожрать, ну или откусить чего на крайняк.
— Да ладно? — не поверил Стёпа.
— И чем же вы от них отбиваетесь? — спросил Андрей.
— Вот этим в большинстве своём, — показал им помпу Няма. — Лови! — и он бросил ружьё Андрею.
— Селя, грузовик давай. Страйк — утюг. Двоих пацанов себе подбери, — начал я раздавать команды.
— Пулемётом умеете пользоваться? — спросил Страйк у СОБРовцев.
— Обижаешь, — ответили ему оба, улыбнувшись.
— Ну тогда вы со мной и поедете. Проведём вам экскурсию.
— Туман, личка, Васи — в грузовик. Остальные — заводите и выгоняйте всё это великолепие на улицу, — обвёл я рукой стоящие в гараже машины. — Мы быстро, туда и обратно. Если не заведутся, вытаскивайте на улицу. Нам всё равно их все надо к себе тащить. С дорогой через пустыню потом решим, что делать.
Мы вышли на улицу и в стороне увидели, как кто-то крутит пятаки на нашей отечественной классике, семёрке. О, вон ещё и шестёрку пригнали. На обеих машинах ревели движки, водители выжимали их них всё, что только можно. Собравшиеся чуть в сторонке наши бойцы и освобождённые люди радостно орали и свистели, приветствуя этих гонщиков.
— О, глянь, Сань, — ткнул меня локтем Туман, — ребята уже себе развлечение нашли.
Мы не спеша подошли к большой толпе и стали также наблюдать, как из этих двух отечественных вёдер выжимают все соки. Упс, водитель на шестёрке не рассчитал круг и врезался задним крылом в дерево. Тут же послышался одобрительный свист и выкрики. Шестёрка быстро отъехала назад и в её морду тут же уперлась семёрка, а водители дали полный газ. Взревели двигатели, колёса стали бешено крутиться на месте, из-под них повалил дым. Обе машины стояли и буксовали на месте. Затем оба водителя прекратили это издевательство, дали полный газ назад и, разогнавшись, исполнили полицейский разворот. Теперь уже водитель семёрки не рассчитал и влетел мордой в дерево.
— Во дают! — хохотнул Большой, глядя на всё это.
Из-под капота семёрки повалил пар. Машина доживала последние мгновения своей жизни. Для нас-то эти машины уже дикость, у всех хорошие иномарки. А это так, поглумиться несколько минут, убить их и бросить тут. Больше ни для ничего эти вёдра не нужны. Так продолжалось ещё несколько минут. Наконец, у шестёрки в моторе что-то громко хлопнуло, и двигатель заглох. Всё, мотор кончился. Семёрка прожила чуть дольше. Шестёрка уже стояла одиноко на площадке, водитель её покинул. Вот семёрка разгоняется и бьет своим кузовом в левый бок шестёрку. Раздался грохот, звук сминаемого кузова и битого стекла, снова радостные выкрики и свист пацанов. Водитель семёрки выбил ногами лобовое стекло и под свист и крики пацанов вылез на капот. Двери заклинило, на машинах живого места не было. Они, видать, ещё до нашего появления тут бодались ими.
— Убили тачки, — улыбнулся Слива. — Восстановлению не подлежат.
— Ну чё, поехали в облако? — сказал Туман. — Представление закончилось.
— Ща, Валер, — ответил я ему, снимая с плеча автомат. — Всегда хотел это сделать.
— Ты чего удумал? — удивлённо спросил Кирпич, наблюдая за моими манипуляциями.
— Кто хочет, может присоединиться! — громко сказал я, передёргивая затвор автомата.
До пацанов тут же дошло, что я хочу сделать.
— В линию все! — заорал Туман и довольный как дитя стал быстро загонять в свою помпу патроны.
Мы встали метрах в сорока полукругом вокруг этих двух кусков железа под жалким названием автомобиль и приготовили оружие.
— По рожку! — снова громко крикнул я. — Огонь!
И мы дали, дали как следует. Стреляли по ним из автоматов, пулемётов, помпы, даже кто-то из пистолета палил. Семёрку и шестёрку расстреливали больше двадцати стволов. Обе машины буквально разваливались на запчасти: отлетали куски дверей, капота, крышки багажника, покрышки мгновенно разорвало в клочья. Ещё никогда я не стрелял с таким азартом. Тут же перебили стойки, крыша на семёрке задралась, что-то потекло из двигателя. Да уж, из машин получилось решето и то мягко сказано. Вот вёдра-то, а не машины. Затем все резко прекратили стрелять, и наступила мгновенная тишина.
— Класс! — заорал кто-то из ребят, — еще есть такие же тазы? Я бы повторил, только уже взорвал бы. Намучался с отцовской пятёркой в своё время.
