— Частично только, смекнул, видать, тоже. А когда сюда привёз, поздно уже было. Ночь на дворе. Эти сразу стали еды и ночлег требовать. Ну и я к ним пришёл, скрипя зубами, всё, что они просили, им дал. Они сразу начали выяснять, где они, и что тут к чему, но так, поверхностно. Вот этот жирный, — Дима легонько толкнул толстого депутата, который сидел и зажимал свой нос, — и вот этот, — он толкнул его соседа, — всё выясняли, что это за место. Ну, я и наплёл им с три короба. Потом кто-то из наших про мэрию сказал. Они решили, что это их шанс, — Дима ухмыльнулся и продолжил. — Ещё бы, другой мир, другие возможности. Вот и решили себе местечко сразу под солнышком застолбить. Только я им про выход ничего не сказал.
Мы заржали ещё громче.
Депутаты разом заткнулись, их ухмылки с лица тут же пропали. Они превратились в сплошное внимание.
— Вот вы попали, лохозавры! — заржал Туман.
— Может, объясните нам? — спросил, наконец, пятый депутат. Всё это время он сидел, молчал и внимательно слушал.
— Ну, слушайте внимательно тогда, — облокотился я локтями на стол. — Я вам вкратце расскажу, где вы. Для начала ваших людей на улице и охрану в предбаннике мы, как вы уже наверняка догадались, нейтрализовали. С ними всё в порядке. Все вы из-за дождя, грома и молнии оказались в другом мире. Как бы фантастически это ни звучало. Но об этом вам Дима уже сказал. А теперь — самое интересное. Выхода отсюда нет. Совсем. Вернуться в тот мир, — я ткнул себе пальцем за спину, — нельзя. Никак. В этом мире проживает очень много людей, которые сюда точно так же провалились. Тут есть несколько городов. Вот например Аркадий Петрович, — кивнул я на него, и депутаты перевели на него свой взгляд, — живёт тут уже около десяти лет. Я прав, Аркадий Петрович?
— Десять с половиной, если быть точным.
— Вот этот город он строил с нуля. Всё тут организовывал, выживал со своими друзьями, боролся с бандитами и дикими зверями. А вчера появились вы и по своей привычке решили всё подгрести под себя, не удосужившись даже узнать, где вы очутились. Вернее, вы узнали, где очутились, про выход только забыли спросить. Как и чем тут живут люди? Какие тут правила жизни и всё остальное? Решили, что если вы известные личности, то для вас тут все двери открыты. Особенно ты, толстый. С президентом он обедает. Я сам сюда недавно провалился со своими друзьями и президента глубоко уважаю, а вот вас мразей нет. Всех вас пятерых. Ещё раз. Вас троих, — я снова потыкал пальцем в каждого из них, — тут многие узнали. И тут же вспомнили, кто вы и откуда. Вы давно в политике. И такие же, как вы, неоднократно выливали перед выборами грязь друг на друга. Я хорошо помню скандалы, связанные с вами. Сколько предприятий вы обанкротили? Сколько людей из-за вас остались ни с чем? А чтобы вас реально не посадили, вы ушли в политику и получили депутатскую неприкосновенность и продолжали так же заниматься своими тёмными делишками. А вы двое, — я показал на двух оставшихся депутатов, — если трётесь с этими упырями, то сто процентов такие же, как они. И не надо мне доказывать, что вы честные, хорошие и только все для народа. Ведь по-хорошему, если вас сейчас хорошенько попросить рассказать нам про свои делишки с применением небольшого физического воздействия, то вы запоёте соловьями. Но нам этого не надо. Вы ни хрена не делаете, только языками своими мелите. Ему спасибо скажите, — мой палец переместился на Диму. — А то бы вас ещё вчера в пустыне закопали бы всех. Живьём. А вы, не успев приехать, сразу начали гнуть пальцы, потом поехали сюда. Поэтому ты толстый, — я посмотрел на жирного, который сидел и своими пухлыми пальцами вытирал кровь из разбитого носа, — и был уверен в том, что тебя тут кто-то защитит и ты сможешь натравить на меня всех многочисленных высокопоставленных друзей. А все остальные тебе в этом активно бы помогали. Но не в этот раз. В этот раз вам не повезло, крупно не повезло. Больше вы народную кровь не будете пить. Тут другой мир, другие правила. Тут нет тюрем, бюрократии, продажных чиновников, губернаторов, полицейских, бандитов-рэкетиров — всех тех, кто пьёт кровь у народа, прикрываясь своей властью. Суд тут один — пуля в лоб. Если повезёт — в пустыне закопают, нет — просто бросят, ночью животные сожрут, даже костей не останется. Тут учителя, врачи, те же полицейские, пожарные получают очень хорошую зарплату. Потому что люди просто устали от той жизни. А там? Там вы сидите на своей планете, и чихать вы хотели на всех людей. Получаете хрен знает какую зарплату, на тачках, вон, вас каких возят, охрану имеете. С какого перепугу? Потому каждый из вас считает себя избранным. Вы даже сейчас вон как с нами разговариваете. Вот поэтому люди, которые сюда и попадали, создали тут свой мир, свой почти идеальный мир.
После этих моих слов они разом побледнели.
— Повторюсь ещё раз. Вас сначала действительно хотели просто грохнуть. Поставить к стенке и банально расстрелять. Но потом решили, что для вас это будет слишком легко. Вы будете работать, много работать. Пока не сдохнете. Считайте, что теперь вы рабы, без права голоса и на вас будут приходить смотреть люди, как на животных в зоопарке. И эти свои дорогие костюмы и туфли вы смените на обычную робу. Кстати, Аркадий Петрович, там около входа несколько машин этих стоят, — кивнул я на сидящих оторопевших от моих слов депутатов. — У вас, я знаю, нет персонального автомобиля. Ауди А8 подойдёт? Две даже и микроавтобус. Полицейскую машину мы продадим.
— Подойдёт, конечно, — засмеялся он, — спасибо!
— Это шутка такая? — выпалил один из депутатов, — вы нас разыгрываете?
— Да конечно разыгрывают, — нервно поддержал его второй.
— Валер, прострели ему ногу, — попросил я, — чтобы он до конца поверил.
Туман ухмыльнулся и, быстро достав из кобуры пистолет, подошёл к этому Фоме неверующему.
Они все так же сидели и смотрели на нас всех. Депутат ещё из-за стола так выкатился и сам ногу подставил. Типа, на, стреляй, я всё равно не верю.
Раздался выстрел и следом за ним крик боли. Тот орал, не переставая, держась за ногу.
— Да заткнись ты уже! — крикнул Туман и приставил ему ствол к голове. Тот мгновенно затих.
— Теперь поверили?
Судя по их лицам, теперь поверили.
— Куда их? — спросил Кедр.
— Куда их? — задумался я. — Вы знаете, — снова обратился я сидящим бледным депутатам, — у нас тут куча различных производств. Те же заводики, выращивание овощей, фруктов, животных. И простых работяг тут уважают гораздо больше, чем таких, как вы, ничего не делающих чиновников. К вам это не относится, — посмотрел я на мэра и его помощников. Вы — молодцы, много сделали для этого города. Вы реально за него болеете. Вот я и предлагаю этих пятерых отправить на такие работы. Вот тебя, — я показал пальцем на толстого с разбитым носом, — можно отправить на свиноферму. Там рабочие руки всегда нужны. Кстати, там зарплаты достаточно высокие, но и работа тяжёлая. Вот и поработаешь там за еду. А там посмотрим. Тебя, — я кивнул на того, кому Апрель врезал, — можно тоже куда-нибудь на ферму определить в помощники. Всех вас разделят. Каждый из вас будет работать в разных местах.
— Вот этих двоих я предлагаю отправить камень добывать, — показал пальцем на двух крайних депутатов Аркадий Петрович. — А последнего — лес валить.
— Точно! — воскликнул Дима. — Я вспомнил! Он в той жизни что-то с лесом мутил. Китайцам, кажись, за копейки его гнал. А мы потом покупали мебель у них из нашего же леса. Потому что такие, как он, все производства у нас позакрывали.
— Ну, вот и считайте, что мы вас трудоустроили, — улыбнулся я. — Вы будете пользоваться там большим спросом, и внимание вам будет обеспеченно.
— А с этими чё делать? — взяв за шкирку одного из помощников, спросил Дима.
— И с теми, что на улице, и охраной, — дополнил Туман.
— С этими? Соберите их всех в одной из комнат тут и разъясните им всё как следует. Дим, займись.
Кого — на биржу, кого, если посчитаешь нужным — к нам. Контроль на тебе.
