— И что, прям любую форму можно слепить? — продолжая крутить в руках бронник, спросил Тумана Иван.
— Мы же тебе говорим, — взмахнул рукой Туман, — первоначальная форма — как пластилин. Лепи, что хочешь. У нас механики из него себе инструмент делают и кое-какие детали на машины.
— Почём? — по-деловому спросил мэр, — нам такие же обвесы нужны на несколько сот человек. Да и лошадей не помешает одеть в такое же. Всё-таки это всё тяжеловато, — он ударил себя кулаком по своему панцирю, — а у вас, судя по весу бронника, — он потряс им в руке, — весь обвес на бойца килограмм пять весит.
— Три кило — полный комплект, включая каски, — улыбнулся Туман и легонько постучал по своей каске.
— Подождите, мужики, — немного осадил я его, — у нас не так много этого пластилина, решим. Давайте сначала одно дело сделаем.
И как я сразу не сообразил про Арканит-то? Вот нам и ещё один доход, и, судя по всему, доход обещает быть очень хороший. А там и до Блюра доберёмся.
Глава 10
Потом мы загрузились в Додж и Плаща и поехали к выезду из города. Со слов Ивана, ехать до их облака с паровозами недалеко. В очередной раз поймал себе на мысли, что ну очень непривычно ехать на машинах за рыцарями на лошадях. Ну не укладывается у меня это в голове. А когда мы выехали из Киженя и спустились в небольшую балку, то от увиденного я вообще охренел. Представьте себе площадь по размерам с три футбольных поля, на которой стояли телеги, кареты, лошади, тут и там стояли рыцари, они как ходили по одному, так и сидели кучками. Так и хотелось спросить, где режиссёр и что за кино тут снимают. А чуть дальше на небольшой возвышенности стоял их тепловоз, к нему было прицеплены две платформы с высокими бортами. Уж не знаю, это тот, который мы видели вчера в одном из оазисов, или другой. Только команды мотор не хватает, и чтобы вся эта орава пошла в атаку, и с тепловоза начнут снимать кино или ещё что делать. Выглядело это просто нереально. Да и пацаны наши немного подзависли.
Потом мэр, сидя на коне, толкнул речь на предмет того, что всех лошадей люди оставляют тут. Объяснил, как, что и почему. Сначала, вроде, люди бубнить начали, потом всё поняли. Палить в воздух мы тут не решились, ну, чтобы показать им, что лошади действительно испугаются выстрелов, и испугаются очень сильно. Все люди и так это поняли. От поездки в облако не отказался никто. Кстати говоря, нас рассматривали, как инопланетян каких. Мы стояли около своих машин, а Большой ещё с несколькими ребятами залез на крышу Плаща с пулемётом, и оттуда они взирали на всю эту конницу. И тут я действительно увидел по-разному одетых в железо людей и лошадей. Если большинство были одеты в лёгкие доспехи, то около двух десятков всадников вместе со своими лошадьми представляли из себя танк на четырёх копытах. Невооружённым взглядом было видно, что и сами всадники, и их лошади несут на себе гораздо больше железа, чем остальные. Лошади были как один сплошной монолит, даже их копыта были защищены железом довольно-таки хитрой конструкции. Она как бы повторяла профиль лошадиной ноги, и всё это выглядело так, как будто лошадь полностью железная. Плюс у каждого у такого рыцаря был нехреновый такой щит, а у некоторых по два. Сколько же они весят? Теперь я понимаю, почему они так возмущались на предмет того, что их заставляют ехать в облако без лошадей. В таком обмундировании они в принципе двигаться смогут, но будет это выглядеть так, как будто ребёнок только-только начинает ходить или как топают пингвины.
Короче, Иван сказал всем раздеваться и оставлять лошадей тут. Рядом с лошадьми тут же выросла гора из этого обмундирования и щитов. Я ради интереса подошёл и попытался поднять одни из таких щитов. Тяжелый очень, килограмм 10 он весит точно, а ведь им ещё отмахиваться надо, держа его одной рукой. Хоть там и было несколько хитрых креплений с внутренней стороны, но меня бы точно надолго не хватило. А ещё второй рукой мечом надо махать. Я невольно ещё больше зауважал этих ребят. Встретиться лицом к лицу с ящером и драться с ним на мечах, — ну хрен его знает, смог бы я, или нет. Мне как-то привычнее очередь из Калаша дать, гранату там кинуть, с помповика ему ноги прострелить. Хотя, если жизнь придавила бы, то скорее всего и с мечом бы пошёл. Только, наверное, первые пару раз с полными штанами кирпичей вернулся, если бы вернулся, конечно. А эти вон уже привычные, побухтели и стали распаковываться.
Кстати, этим тяжёлым рыцарям помогали распаковываться, вернее, вылезать из своих рыцарских доспехов по паре человек. Там куча застёжек и замочков оказалась. Но скинули они всё достаточно быстро. Лошадки, когда их освободили от этого железа, мне кажется, даже улыбаться стали. Пару лошадей вон стоят и башкой своей кивают. Всё-таки это железо на них — вес, и вес немаленький. Плюс ещё сам рыцарь килограмм двести весит в этом всём. И самое поразительно то, что эти тяжёлые рыцари крепятся специальными крепежами к седлу лошади. То есть ребята по натуре безбашенные должны быть, смертники. Если ящеры завалят лошадь, то ты в этом обмундировании даже встать не сможешь. Мои мысли подтвердил Иван, когда я ему задал вопрос про это. Так оно и оказалось: они и получали больше всех, эти тяжёлые рыцари, так как пёрли в самую гущу ящеров, снося их своим весом, но и гибли тоже частенько. Кого-то успевали вытаскивать, кого-то нет, причём вытаскивали просто волоком, цепляя другой лошадью и волоча за собой в безопасное место. Тех, кого не успевали, ящеры спустя какое время вскрывали, как консервную банку. Не завидую я их гибели. Охренеть, конечно, но факт остаётся фактом.
— Ну и как мы всю эту ватагу в облако доставим? — с интересом спросил Апрель, рассматривая вставшие в две шеренги чуть больше сотни человек.
Все рыцари уже разделись, в основном они сняли с себя эти рыцарские доспехи. Но некоторые из бойцов Ивана оставили на себе аммуницию, кто что. Кто в шлеме, кто со щитом, кто в панцире, но все на своих ногах. И у каждого по два меча. Я не хочу, конечно, ничего обидного сказать, но их вид у меня вызвал улыбку. Если их вид, когда мы приехали сюда, напоминал силу, красоту, все как на подбор, здоровые, закованные в железо, лошади-красавицы, то в данный момент — ну не бомжи, конечно, но как будто сильно их побили, что ли. Одеты кто во что, единого стиля формы, как у нас, нет, стоят вон, нервно хихикают и машут то руками, то ногами, разминаются они так. Улыбку свою я тут же спрятал, ну их, обидятся ещё.
— Большинство на тепловозе в этих платформах пусть едут, — немного подумав, сказал Туман, — тачки где ваши?
— Я сказал уже Колобку, — пробухтел Иван, — снимая со своей лошади защиту с туловища, — сейчас 10 машин приедут, на них и поедем туда, машины сразу назад. Матвей сейчас людей найдёт, ну, кто с оружием обращаться умеет, и приведёт сюда.
— Вон он, ведёт их уже, — кивнул Рыжий.
Повернувшись, мы увидели, как к нам идёт Матвей, а за ним — чуть больше десятка крепких молодых людей.
— Вот вам те, кто умеет стрелять, — сказал подошедший Матвей, — многие из них служили в спецвойсках. Это, — он показал рукой на мужчину лет 30, — будет водитель Доджа. Как и договаривались, с ним трое человек в кузове.
— Итак, мужики, — взял слово вышедший вперёд Туман, — сейчас каждый из вас получит либо автомат, либо Помповик. Но перед этим мне нужны те, кто знает, как обращаться с Кордом и Печенегом.
— Я могу с Кордом, — тут же вышел вперед мужчина около 40 лет, невысокого роста, одет, как и большинство из них, в спортивную одежду, — пять лет назад уволился с нашего флота, там на катере служил, у нас как раз Корд на нём стоял.
— Я с Печенегом могу, — добавил ещё один.
— Я и я с Печенегом могу, — вышел ещё один, — в армии пулемётчиком был.
— Санта, — крикнул Туман.
— Тут я.
— Ты и ты, — ткнул пальцем Туман в двоих мужчин, — оба в Плащ, там два пулемёта, будете ездить на грузовике и стрелять по Ящерам. Старший — Санта, слушаться его во всём.
