— В смысле перемешаны? — не понял я.
— Ну в доме, допустим, 20 квартир, 10 русским отдали, 10 немцам, чтобы они быстрее интегрировались в наше общество и не получилось немецкое гетто что ли. Там и соседи помогут, и быстрее русский выучат. Там семейные многие, молодежь пока компактно поселили, в общагах, потерпят несколько месяцев, пока со строительством не закончат.
— Ясно.
— Да и работу они все нашли практически. Биржа большая, рабочие всем нужны. Среди немцев много толковых людей оказалось, химики, врачи, повара, электрики, технологи, металлурги, слесаря, компьютерщики, фермеры, да и просто люди с руками, механики.
— Механики? — тут же переспросил я.
— Да, — взял слово Игорь, — мы 16 человек к себе на работу взяли. И точно знаю, что несколько человек себе этот производитель ход-родов взял и тот мужик, который с сыновьями ремонтом мерседесов занимается. Среди этих 400 человек, много головастых оказалось. Вертолёт наш даже четверых к себе взял.
— Если быть точным, — снова сказал Георгич, открывая свой блокнот, то в ГДЛ на различные должности мы взяли 51 человека из немцев. Это и бойцы, и механики, и на другие должности люди. Остальные по городу по должностям разошлись.
— Как же они с языком-то будут? — спросил я.
— Мэрия будет оплачивать три месяца услуги переводчика, — ответил Георгич, — так что сейчас у нас и работники, и рядом с ним переводчик. Быстрее язык выучат. Думаю, три месяца хватит, чтобы начать понимать хоть основы, а там уже и писать, читать научатся. Да и наши многие захотели немецкий изучать. Да и многие хоть несколько предложений, но могут по-немецки излагать, как по-английски, в школе основы заложили, вот пару предложений все и запомнили на всю жизнь.
— Ну и хорошо, — обрадовался я тому, что c немцами так всё хорошо. А с пополнением у наших мушкетёров что?
Грач звонко засмеялся:
— Мамуля-то с Одуваном?
Мы все тоже заржали.
— Ну и погонялы им дали, — продолжал смеяться Грач. — Копии нашей троицы. Но немцы более дисциплинированные. Эти кренделя два те ещё фрукты, но проблем с ними не будет, кстати, Мамуля по примеру Котлеты бензопилу себе тоже взял.
— О как? — засмеялся я.
— Ага, он покрепче Одувана этого. Котлета везде со своей бензопилой бегает, и этот тоже. Но пацаны крепкие. Наши бойцы всех немцев сразу к себе нормально приняли, а этих двоих тем более. У меня ещё некоторые из немцев через переводчиков спрашивали, типа, почему к нашей троице мушкетёров такое отношение? Ну почему у них форма своя, с бензопилой какой-то псих бегает везде и всегда, а теперь двое будет, — Грач почесал свою макушку. — Вот что я им отвечу?
— Спецотряд, — заржал Апрель.
— Ага, спецотряд, короче, как-то я отмазался. Мушкетёры им сразу такой же прикид сделали, как у себя, и носятся в нём везде на выезде. Мы кстати, половину немцев вчера в облаке обкатали, включая Мамулю с Одуваном.
— И?
— Ну, некоторые из немцев испугались зверей в облаке, конечно. Но это нормально, — поспешил нас успокоить Грач, — под конец боя уже палили вовсю. Так у всех бывает, а эти словно дорвались. Мамуля с Котлетой так с бензопилами и бегали там, Одуван с Упырём и Паштетом ящера связали и к грузовику его привязали, так и тащили его волоком до выезда из облака.
— Да иди ты! — не поверил я.
— Да-да, — усмехнулся Грач, — так и было. Под конец он стёрся у них весь, только лапа одна осталась. В общем, эти двое немцев оказались в своей стихии, и кажется мне, что они ещё более безбашенные, чем наши мушкетёры, но дисциплину знают. Я только одного понять не могу, как наши мушкетёры с ними общаются. И ведь понимают друг друга.
— Про тачку их Саше расскажи, — напомнил Апрель.
— Ах да, — спохватился Грач, — они себе тачку из облака притащили, сами. Поехали туда на багги и упёрли машину позавчера. Ты не видел их броневик-то?
— Неа, — улыбнулся я, мне прям интересно стало. — Чё за тачка-то?
— О, Саня, — засмеялся Грач, — тебе лучше на это посмотреть, они её сутки, как сказал Упырь, до ума доводили. Безумный макс отдыхает. Лапы помнишь Йети этих из пещер?
— Помню конечно. Где тачка-то?
— Пошли покажем, — встал с кресла Грач.
Меня прям разбирало любопытство, и я недолго думая пошёл за Грачом.
— Слива, опять жрёшь что-то? — подколол его Апрель, когда мы вышли из офиса на улицу и направились следом за Грачом к одному из ангаров. За нами топал Слива с огромным бутербродом, и Кирпич с Лешим.
— Да ладно вам, — с набитым ртом ответил Слива, — мне Наташка с собой вон наделала, — показал он на бутерброд из половинки булки хлеба. — А мы куда идём? Может тачку подогнать?
— Не надо, — ответил Апрель, — мы идём на тачку наших мушкетёров смотреть.
— Вещь аппарат, — тут же сказал Слива, — безумный Макс отдыхает.
— Ещё один, — буркнул Георгич. — Чё они там сделали-то? Аж мне интересно стало.
— Ща увидите, — подмигнул нам Грач.
— Я тоже когда увидел охренел, — поддержал Кирпич. — Они когда на ней в городе ездить будут, сразу все будут знать, кто едет и чья тачка.
Глава 4
И вот мы входим в один из наших ангаров. Грач уверенно повёл нас дальше. Блин, как же мне тут нравится. Работа прям кипит. В каждом из отсеков стоит по какой-либо машине, и с ними ведутся работы. Вон варят стойку у старушки бмв, в соседнем отсеке кто-то изнутри салона усердно выбивает лобовое стекло ногами у Сорренто, чуть дальше двое мужиков кувалдами молотят по заднему мосту какой-то машины. Зачем они это делают? Непонятно, ну им виднее. Ещё трое катят кажется лансер без окон, дверей, капота и крышки багажника. Ещё двое, увидав нас, тут же свернули с какими-то коробками в ближайший отсек. Вокруг нас рабочий шум: сверлят, стучат, работает пневмоинструмент, что-то где-то уронили, и видать, кому-то это не понравилось, так как раздался громкий русский мат и в ответ громкая немецкая речь. Короче, весело тут.
— Вот их аппарат, — показал нам рукой Грач, когда мы прошли практически в самый конец ангара.
— Твою же мать, — только и смог выдохнуть Георгич. — Их Крот не убил за такое издевательство над машиной?
— Неа, — снова засмеялся Грач, — поржал только, сказал, что аппарат вещь, и ушёл.
Честно говоря, я тоже охренел. Я конечно много различных машин в этом мире видел, но это было что-то с чем то, действительно Безумный Макс отдыхает. Я его ещё по кругу обошёл, рассматривая, как следует.
Перед нами стоял крайслер 30 °C, как у Крота, только внешне он отличался кардинально. Чёрный, на всех окнах сверху были наварены решётки из тонкой арматуры, переднего и заднего бамперов нет, и их кажется не снимали, их просто выдрали с корнем, вон куски пластика остались, где крепления были. Вместо бамперов приварены рельсы, натуральные рельсы, как на железной дороге, спереди их даже две, то есть этой тачкой можно смело на таран идти и ей ни хрена не будет, отбойник что надо. Весь кузов какой-то помятый, пошарканный, на крыше приварена дуга, и на ней 4 мощные противотуманные фары. На капоте по бокам прикреплены кисти Йети, кости, здоровые же у них ручищи были, смотрится так достаточно прикольно. Сзади на крышке багажника то же самое. Резина и диски тоже не от этой машины, резина ещё такая злая, протектор больно большой, и арки они тоже немного подрезали. От левой задней арки, к правой задней через крышку багажника протянута цепь, большая такая цепь, на капоте только пару кусков цепи болтаются, вернее она с капота свисает и чуть-чуть до земли не достаёт, ну охренеть просто машина.
— Пипец, — только и смог выдавить я из себя, рассмотрев машину. — Нафига они её так изуродовали? Ведь классный аппарат же.
— Был, — снова заржал Грач, — она в задницу битая была. Они кувалдами её выпрямили, бампер до конца оторвали, с баллончика покрасили, и Мамуля с Одуваном шкуркой и отвёрткой специально кузов царапали.
— А мне нравится, — неожиданно сказал Георгич, — есть что-то в ней такое, боевое что-то, неожиданное, то, что сразу в глаза бросается. Типа не связывайтесь с ездоками внутри этой машины, вмиг на колбасу порежут.
