Но тут что-то всё равно не вяжется.
Если бы сами сполоты представляли его ценность, то явно бы более тщательно подошли к его переправке.
Однако его вез лишь один из них.
И это был даже не какой-то там специально подготовленный агент, или диверсант-разведчик, а простой пилот, которого подрядили под это дело поскольку он оказался под рукой.
Значит, сполоты и сами не знали, что везли, или не понимали, какую ценность эта вещь представляет.
— Лиика, — у меня возник новый вопрос к девушке, — а ты в курсе, что там был за артефакт?
— Нет, — спокойно пожала плечами сполотка, — это если и знала, то только Калария. А что? — и она больно пристально стала вглядываться в моё лицо, — И не говори мне, что ты просто так интересуешься всем этим.
— Подожди немного, — сказал я девушке, — ты и так скоро обо всём узнаешь. Я расскажу, — успокаивающе закончил я.
Она ещё некоторое время всматривалась в моё лицо, а потом согласно кивнула.
— Хорошо, я подожду, — но немного помолчав, добавила, — только не долго, очень недолго.
— Без проблем, — подтвердил я.
Почему-то моё последние согласие вызвало у неё какой-то больно уж подозрительный взгляд.
Тогда есть другое предположение и я всё больше склоняюсь к тому, что оно наиболее верно.
Кто-то об этом маленьком артефакте знал гораздо больше, чем они. И его постарались перехватить с помощью пиратов, чтобы не слишком светиться.
Но коль этот артефакт в конечном итоге оказался у меня, то этот некто очень просчитался в выборе своих последних союзников.
Скорее всего тех, кто помогал пиратам, завалили, чтобы не делиться с ними.
Зачем, не знаю.
Но никаких других причин появления в том небольшом магазинчике столь ценной вещи, я сыскать не могу.
Тот, кто её хотел захватить, так и не смог до неё добраться. И этому, в моём понимании, ему могла помешать только смерть.
Так вот, что мы имеем.
Кто-то упорно не хотел, чтобы тут, в этих секторах, некто пользовался тем самым артефактом что достался мне.
И это явно не сполоты.
К тому же он знал об этом артефакте гораздо больше самих сполотов, отсюда напрашивается вывод, а вообще, принадлежит ли самим сполотам тот артефакт? Вернее, принадлежал.
Ну и самое главное, похоже кто-то упорно не хочет, чтобы тут искали порталы, искусственные или естественные, мне не известно.
И, судя по тому, что делает именно этот артефакт, неизвестные, а в моём случае, коль я оглядываюсь вокруг, почему-то вырисовываются одни аварцы над которыми стоят вампиры, и сами разыскивают именно этот портал.
— Хм. Интересно получается, — пробормотал я, обратив на себя внимание всех девушек.
Я посмотрел на них, потом мой взгляд опять задержался на Лиике.
И только тут до меня дошло.
«Но почему аварцы не хотят пропускать сюда именно корабли сполотов?» — это был вполне закономерный вопрос.
И ответ на него был такой же вполне логичный и закономерный.
«Корабли сполотов чувствуют порталы», — понял я.
После чего поднял свой взгляд на Лиику, слишком плохие выводы можно было сделать, в том случае, если моё предположение верно.
— Лиика, девочка, — очень негромко и размеренно стал говорить я, — ну ка, постарайся подумать и ответить мне, о ваших кораблях кто-то ещё может знать?
— Ты о чём? — сделала та невинные глазки.
Я решил прекратить играть, в слишком плохом положении мы оказались, если я всё-таки прав.
— Я об этом, — и подойдя к стене, мысленно позвал то существо, которым и был этот огромный корабль, размером с малый крейсер.
Несколько мгновений, ничего не происходило, а потом будто какой-то небольшой любопытный зверёк протянул ко мне свой нос, чтобы обнюхать меня.
Любопытство, радость, желание поиграть (так он ещё и маленький) и дождаться похвалы, как-то помочь и что-то сделать, чтобы эту самую похвалу и благодарность заслужить.
Ему скучно сидеть тут на месте.
«Хм, а мы оказывается уже давно приземлились на планету и спрятались в одном из кратеров, оставленном упавшим на её поверхность огромным метеоритом».
Хм. А вот это уже явно мысли самого корабля.
И я их почувствовал. Хотя до этого не ощущал.
Кроме того, я чётко видел образовавшийся между нашими матрицами метрический канал.
А ещё через мгновение понял, что могу управлять им даже лучше, чем сама девушка.
Она, как и этот корабль, тоже была очень молоденькой, ну это по меркам сполотов, всего полсотни лет, и тоже новичком.
Только недавно научилась управлять ими, такими как он.
Не управлять, а разговаривать и отдавать правильные команды, которые он и другие, похожие на него, мог понять.
А я другой, я такой как они, ему не нужно стараться понять мою команду, мы думаем с ним одними и теми же понятиями, и категориями.
Именно так в моей голове и протекало это непонятное общение, монолог.
Я действительно стал как бы частью этого огромного корабля. Вернее, наоборот, это не я стал его частью, это он был мною.
И ещё он мне пожаловался, что ему даже ещё не дали имя, он его не заслужил пока. Но он очень старался. И всегда делал всё правильно.
И имя ему должны были дать, на старый друг пропал, он его больше не чувствовал. А потому его никто не отвёл к тому, кто даёт имя.
«Так это о предыдущем пилоте», — понял я, — «они воспринимают пилотов, как своих друзей».
Мне как-то стало жалко этого огромного в моём понимании монстра с ощущениями, чувствами, но главное, эмоциями, пятилетнего ребёнка.
Я на этот его рассказ лишь мысленно улыбнулся.
И предложил называть его «Анчаром», вспомнив своего верного товарища детства.
Почему-то этот корабль (чёрт, это и не корабль), в общем, это существо напоминало мне его.
Такой же верный и преданный.
Последовавшей за этим волны радости, что окатила меня, я не испытывал, наверное, никогда.
«Анчар!», — так и стучало в моей голове.
— Что ты сделал? — огромными глазами смотря то на меня, то куда-то в сторону пульта управления, негромко произнесла Лиика, — что ты сделал с левиафаном?
О, а вот именование «левиафан» этим существам, и правда, подходит. Как я помню, это тоже какое-то огромное существо из легенд.
— Ничего, — пожал я плечами, — только дал ему имя.
И немного подумав, добавил.
— Оно ему понравилось.
Девушка стояла и с непониманием смотрела на меня.
— Но как? — тихо спросила сполотка, — Это невозможно. Имя левиафану может присвоить только лишь кто-то из Видящих. Или из очень сильных магов. Но ты точно не маг.
Как бы отрицать ничего я не стал.
Вдруг она почувствует фальшь или ложь в моём ответе. Но можно сказать нечто другое и это будет правдой.
— Он мне напомнил одного моего друга, которого я, скорее всего, уже никогда не увижу. И я посчитал, что ваш левиафан как раз тот, кто будет с достоинством и честью носить это имя.
— Будет, — медленно кивнула девушка, — он уже его носит. Я о таком даже никогда не слышала. Это имя уже сейчас прописалось, в его менто-информационном поле. Как мне рассказывали, процесс принятия имени очень долгий. Но зато потом, левиафан получает новые, присущие только ему возможности и свойства. Но чтобы так…
И Лиика поражённо посмотрела на меня.
Меня же в её словах зацепила фраза о каких-то способностях левиафанов, которые проявляются у них после получения ими имени.
Это что-то непонятное и нужно бы в этом разобраться.
Между тем Лиика слегка очнулась от того шока, что накатил на неё, когда она узнала о том, что я дал имя нашему левиафану, и в упор посмотрела мне прямо в глаза.
— Ты точно знал, кто он, — уверенно проговорила она.
— Да, — не стал отрицать я очевидного, хоть и узнал о существовании левиафанов лишь один день назад.
Немного подумал и уточнил, коль она и так уже обо многом узнала.
— А все левиафаны чувствуют порталы?
— Откуда? — только и произнесла она, но потом мотнула головой и проговорила, — Не имеет значения. Ты и о том, кто они такие, не должен был знать. Но про порталы, — и она опять пораженно замолчала, а потом выдохнув, сказала, — в Содружестве их называют чревоточины или кротовые норы. Да, некоторые корабли их начинают ощущать, как раз после того, как получают своё имя. Это одно из тех свойств, которыми они потом наделяются. Некоторые становятся более быстрыми, некоторые могу летать на большее расстояние. Некоторые становятся совершенно незаметными. Ну а некоторые могут чувствовать ближайшие портальные переходы.
