разведывательных заданий самого различного характера?

Свою оценку выпавших на долю супругов Коэн драматических событий я уже однажды дал в книге «Трагедии советской разведки». Но сейчас мне хочется показать ее личную роль в дружном союзе, в котором ее индивидуальность и природные способности заметно себя проявили.

Леонтина Тереза Коэн родилась в 1913 году в семье выходца из Польши Владислава Петке, в городе Адамс штата Массачусетс, США. Рано начала трудовую деятельность, работала няней, домработницей, официанткой.

С 1927 года проживала в Нью-Йорке, работала на швейной фабрике. В 1937 году познакомилась с Моррисом Коэном, во время одного из митингов в поддержку испанской революции.

После возвращения М. Коэна из Испании, где он участвовал в боях против франкистов, они решили пожениться. Моррис к тому времени уже сотрудничал с разведкой и внес предложение привлечь и Л. Коэн в качестве источника информации: она работала на авиационном заводе, выполнявшим оборонные заказы. Легальная резидентура дала на нее положительную характеристику.

«В процессе ознакомительной беседы сотрудника резидентуры «Твена», у него сложилось о ней благоприятное впечатление: истинная интернационалистка, активная участница митингов и демонстраций в поддержку Испанской Республики, охотно выполняла различные поручения Компартии США.

Обладает качествами, необходимыми для закордонного источника — красива, смела, умна, обладает удивительным свойством располагать к себе собеседника.

Иногда излишне эмоциональна и прямолинейна, но мы считаем, что это поправимое дело, главное — она способна перевоплощаться и играть отведенную ей роль.

В процессе наблюдения за ее поведением в свободное от работы время компрометирующих материалов не получено.

По мнению резидента, она пригодна к сотрудничеству с разведкой.

Резидент, 19 ноября 1941 года»[36]

Получив согласие центра, резидентура поручила М. Коэну, кодовое имя которого было «Луис», провести с женой вербовочную беседу.

Не могу не привести выдержки из его отчета о состоявшемся у него разговоре, закончившимся согласием Леонтины, впредь «Лесли», интересные для нее оценки:

«… Мы ведь с Лоной совершенно разные люди: если она — буря, то я — неприступная скала, она — бушует, я — безмятежен. Там, где она нетерпелива, я — снисходителен и спокоен. Она спешит, я — не тороплюсь. И хотя характером я был полной ее противоположностью, для себя я твердо решил: чего бы мне не стоило, но завербовать ее я обязан…»[37]

То, как сама «Лесли» восприняла вербовку, видно из ее воспоминаний:

«Он хотел лишь привнести в мир свою каплю разумного и очень хотел, чтобы я помогала ему в этом. Он так и сказал: «Ты должна помочь мне, Лона: когда муж и жена будут заниматься одним делом, так будет надежнее и безопаснее для обоих».

Далее уже «Луис» добавляет:

«Я попросил Лону никому не рассказывать о нашем разговоре. Сказал, что, только храня строжайшую тайну, мы сохраняем жизнь не только себе, но и тем русским, которые работают в Нью-Йорке.

Удивленная моим сообщением, она тогда робко спросила: «А не страшно ли тебе?» Я ответил ей: «Да, страшно, иногда кажется, что каждый прохожий смотрит на тебя и знает, кто ты такой. А тут еще эти навязчивые мысли о том, что тебя могут в любую минуту разоблачить, арестовать…»[38]

Как видно из приведенного, «Лесли» с самого первого дня ее сотрудничества с внешней разведкой представляла себе всю опасность выбранного ею пути.

После вербовки «Лесли» поручили добывать разведывательную информацию по месту ее работы на авиационном заводе и изучить возможности получения сведений с соседнего завода по производству авиационного и огнестрельного оружия, о начатом там серийном выпуске нового авиационного пулемета.

«Лесли» успешно осваивала навыки сбора разведывательной информации по месту работы и заводила знакомства с рабочими соседнего завода в Хартфорде. Например, она подружилась с молодым специалистом с завода в Хартфорде «Френком». Развивая с ним отношения (под руководством опытного разведчика «Твена») «Лесли» сумела не только получить от «Френка» исчерпывающие сведения об интересовавшем внешнюю разведку авиационном пулемете, но и так организовала операцию, что «Френк» по частям вынес весь пулемет! После этой операции у внешней разведки появился новый источник научно- технической информации, завербованный фактически «Лесли». Так она совершила свою первую вербовку агента.

Ее разведывательные способности развивались так успешно, что, когда «Луис» был в 1942 году мобилизован в американскую армию, она смогла заменить его по связям с находившимися под его руководством несколькими источниками информации. Перед отъездом в 1943 году «Луис» завербовал «Персея» — ценного агента, источника информации по атомной бомбе. Связь с ним, работавшим в Чикаго, стала обеспечивать «Лесли».

Вскоре «Персей» был переведен на работу в строго засекреченную и максимально охраняемую лабораторию Лос-Аламос. Связь с ним резко осложнилась.

Возникла проблема получения от «Персея» ценнейшей информации. Резидентура, взвесив все свои возможности, остановила выбор на «Лесли» для поездки в Лос-Аламос. За прошедших полтора года ее сотрудничества она зарекомендовала себя только с лучшей стороны, как смелая и находчивая молодая женщина. О том, как проходила эта ответственная операция, детали которой в подробностях рассказала мне сама «Лесли», когда мы вместе совершали нелегальную поездку по Европе в 1953 году, описаны мною в книге «Операция «Снег».

Позже работавший в то время в Нью-Йорке полковник Яцков Анатолий Антонович сообщил, что, когда «Лесли» вернулась со встречи с «Персеем» в Альбукерке в августе 1943 года, она очень точно определила то испытание, через которое ей тогда пришлось пройти, словами: «Никогда я не была так близко к электрическому стулу, как в Альбукерке пять дней назад».[39]

Действительно, попадись она с пачкой совершенно секретных документов и лично написанной «Персеем» информацией о ходе работ над производством атомной бомбы, в то военное время ни ей, ни «Персею» было бы не избежать скорой расправы.

Для оценки личности этой начинающей разведчицы представляет интерес и ее ответ на замечание разведчика («Джони»), что его беспокоит ее бесстрашие, которое порой граничит с безрассудством и может привести к провалу: «Но ведь он и в самом деле не исключается…»

«Джонни» дал ободряющую оценку ее действиям:

«Ты молодец Лона! Это счастье иметь такого надежного, смелого и хладнокровного помощника, который готов идти ради нашего дела на смертельный риск. Ты с блеском вышла из этой «аварийной» ситуации. Спасибо тебе за это! И помни, мы очень высоко ценим твою помощь. А что касается провалов, то будь уверена, советская разведка сделает все, чтобы вызволить своего помощника из неволи. Но лучше и почетнее работать безаварийно».

Эти его слова, действительно отражающие твердые позиции внешней разведки, «Лесли» вспомнит в 1961 году, когда в Англии она попала в тюрьму.

На эти заверения «Лесли» высказала характерное признание, что она чувствует, вынужденная вести двойную жизнь:

«Но если бы ты знал, «Джонни» как тяжело скрывать свои истинные взгляды. Как тяжело быть веселой, когда тебе очень нелегко и страшно. Как тяжело спорить, когда хочется молчать! Соглашаться, когда надо возражать, доказывать, убеждать. А я ведь всего лишь женщина! И столько уже вынесла и пережила. Особенно в этом Лос-Аламосе. А теперь вот еще известие о том, что Моррис погиб где-то под Арденнами».[40]

Кстати, последние слова «Лесли» об известии о якобы гибели «Луиса», к счастью, не подтвердились. Он был только ранен в ногу и в 1945 году вернулся к «Лесли».

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×