Старик тоже кивнул. И с закрытыми глазами стал пересказывать свои видения. О людях, которым нет выхода, о летящих из окон, отчаявшихся спастись, мужчинах и женщинах. О мальчике, совсем ребенке, тянущем руку к вазочке, которую подает ему юная смеющаяся официантка. Солнечный свет, льющийся на них вдруг заслоняется тяжелой тенью...
-- Я вижу это. Суры Корана мне не открыли -- что мне предстало. Я читал Библию. И там сказано: второе горе прошло, пришло третье горе... Я не знаю, что это. Но читал дальше: 'И явилось на небе великое знамение -- жена, облаченная в солнце; под ногами ее луна, и во главе ее венец из двенадцати звезд. Она имела во чреве и кричала от боли и от мук рождения. И родила она младенца мужского пола, которому надлежит пасти все народы жезлом железным; и восхищено было дитя ее к Богу и престолу Его'...
Я много думал, американец. И обращался к падшим ангелам. Беды твоей родины -- только начало. Нарушен баланс. И младенец придет его восстановить.
-- Расскажи мне о падших ангелах.
-- Они согрешили едва ступив на землю. Встретившись с красивой женщиной. И убили человека, ставшего свидетелем их падения. Но господь видел это. И предложил им выбрать место наказания -- ад или землю. Они выбрали землю. Они сказали 'земля', и бог поместил их вот в эти подвалы. -- Старик повел рукой. -- Они выбрали и с тех пор томятся в колодце. Это здесь в Бабеле, в Вавилоне.
-- Потому мы встретились здесь?
-- С начала времен люди, желающие владеть тайными знаниями, пробираются сюда и просят у них наставлений. Ангелы дают советы, но предупреждают: тем, кто прибегает к тайному знанию, придется держать ответ перед небом...
Старик смотрел на Лари, словно решая, сколь многое ему можно сказать. Он продолжал:
-- Для простых людей существует жара и холод, боли и радости, цвета и запахи. В мире все могут себе позволить роскошь простой жизни, но не всем этого достаточно. Есть другой мир и другая жизнь. К ней два пути. Имя одного -- добро, а другого -- зло. Но однажды они сливаются. И имя новой дороги -истина. Ею Аллах проверяет людей.
Старик поднялся и посмотрел на гостя:
-- Ты готов?..
Они вышли из пролома на внешнюю сторону храма. Наверху была ночь. По нетронутому песку, мимо остатков древних строений двинулись в пустыню.
За руинами открылась площадка с базальтовым постаментом. На постаменте -- массивная статуя льва. Лари в неверном свете луны и звезд даже не увидел, а скорее угадал женщину под тяжелым животом хищника.
-- Это Иштар, богиня военной удачи. Она зачинает от царя пустыни сына-воина. Более десяти тысяч лет Вавилону, американец, и эти пески, как Аллах, видели многое...
Они пришли к кострам, которые горели восьмиугольником. В центре был еще один костер, к которому прорицатель посадил Лари и сел сам.
-- Возможно, ты удивлен, что мусульманин читает Библию. Но за время, которое прожил, я понял -- знание всюду. Надо искать. Люди привыкают к своим религиям, уходят в них, как в скорлупу. Поклоняются им, но боятся истины. В религиях истины нет. Она в нас. А теперь смотри...
Он рукой зачерпнул в костре угли.
-- Дай мне свою ладонь.
Будучи не в состоянии отвести глаз от желтого перламутра углей, повинуясь неведомой силе, Лари протянул ладонь. Старик вложил в нее угли и сверху прикрыл своею ладонью.
Боли не было. Не было страха. Напротив, в Лари словно вливалась сила, состояние. Он по-новому увидел старца. И понял его. Он увидел, что старец знает жизнь и смерть. Он не боится смерти. Ему все равно, есть она или нет. Равно как и жизнь. От осознания этого по спине пробежал холодок. Холодок страха. И сразу Лари ощутил, что в его ладони горячие угли. Они словно ударили своим жаром.
Старик сузил глаза и угли остыли. Они снова стали холодными. Может, даже холодней, чем до этого. И Лари понял другое -- старик, если захочет, может обратить огонь в лед. Как он делает это?
-- Я хочу спросить.
-- Спрашивай.
-- Эта сила... Она от тех ангелов?
-- Она в тебе.
-- Познакомь меня с ангелами.
-- Это не позволяется мне.
-- Почему именно Америка?
-- Случайностей нет. Есть баланс, равновесие. Если оно в чем-то нарушено, следует движение.
-- Есть хранитель или хранители баланса?
-- Баланс хранит себя сам. Баланс это то, что назвали Богом, но никто не хочет разбираться что есть Бог.
-- Это карается.
-- Людьми, но не балансом. Мы сейчас на земле, откуда началась человеческая цивилизация. Ученые говорят: за сорок тысяч лет до рождества Христова здесь, в Междуречье, между Тигром и Евфратом появились люди. Твоя страна совсем ребенок. Иногда родитель наказывает дитя, которое заигралось. Дети не всегда ведают, что творят.
-- Америку накажет Ирак?
-- Ирак тоже дитя.
-- Тогда кто?
-- Имена не имеют значения. Баланс.
-- Расскажи мне, как он это делает?
-- У него есть те, кого он призовет. Это люди. Они пойдут. Это их выбор.
-- Людей можно остановить, задержать, убить.
-- Можно. Но есть баланс. Чем больше он нарушен, тем сильней ударит.
-- Ты говоришь, то, что случится, это неизбежно?
-- Это случится.
-- Можно предотвратить это?
-- Да, это можно было бы предотвратить.
-- Как?
Старик замолчал. Его глаза были закрыты, лицо отрешено. При этом угли не жгли. Или уже погасли? Что проходит сейчас перед внутренним взором старика, где он в эти минуты?
-- Чтобы предотвратить беду, твоей стране недостаточно мужества. -Вдруг заговорил провидец. -- Ей нужно перемениться. Уйти в монастырь. В другое понимание себя и вещей. Встать перед зеркалом. Даже человеку бывает страшно встать перед зеркалом. Америка не сможет...
-- Что делать мне?
-- Знать.
-- И куда идти с этим знанием?
-- Это решишь сам.
Возможно, он отключился. Во всяком случае, дальнейшее воспринималось, как сон.
Откуда-то из темноты наплывали люди, они кружились вокруг него. Кружились под звуки никогда не слышанной музыки, одни -- в длинных одеждах, другие -- обнаженные по пояс, третьи совсем нагие. Кружились каждый в своем ритме. Некоторые приближались, наклонялись к нему.
Их лица... Какие-то из них он, казалось, узнавал. Они были ему знакомы. Да, он их где-то встречал. Только он не мог вспомнить, где. Эти демоны или дервиши так быстро уносились в танце, что сознание не успевало их опознать. Как он написал бы в отчете...
5 июля 1999 года, 8:47. Бостон.
Звонил телефон. Звонил настойчиво и раздраженно. Успевший раздеться, принять душ и завалиться в кровать Алекс с неохотой двинулся к телефону. Анни? Наверное, добравшись до работы решила позвонить. Может, что-то забыла. Или вечером ему нужно будет забрать сына.
А может, звонит мамочка. В Санкт-Петербурге около пяти вечера. Мамочке скучно, по телевизору какая-нибудь мексиканская мелодрама, вот и решила осчастливить сыночка.
-- Алло!