Илиада. Одиссея

Пусть же он так и погибнет, и бог постыдит горделивца!

Ты ж, Агамемнон, не вовсе блаженным богам ненавистен;

Может быть, скоро троянских племен и вожди и владыки

145 Прах по широкому полю подымут; может быть, скоро

Ты их увидишь бегущих от наших судов и от кущей'.

Рек он – и с криком ужасным понесся стремительно полем.

Словно как девять иль десять бы тысяч воскликнули разом

Сильных мужей на войне, зачинающих ярую битву, –

150 Гласом из персей таким колебатель земли Посидаон

Грянул меж воинств, и каждому в сердце ахейцу вдохнул он

Бурную силу, без устали вновь воевать и сражаться.

Гера, царица златопрестольная, став на Олимпе,

Взоры свои с высоты устремила и скоро узнала

155 Быстро уже пролетевшего поприще славного боя

Брата и деверя мощного;119 радость проникла ей душу.

Зевса ж, на высях сидящего Иды, потоками шумной,

Гера узрела, и был ненавистен он сердцу богини.

Начала думы вращать волоокая Зевса супруга,

160 Как обольстить ей божественный разум царя Эгиоха?

Лучшею сердцу богини сия показалася дума:

Зевсу на Иде явиться, убранством себя изукрасив.

Может быть, он возжелает почить и любви насладиться,

Видя прелесть ее, а она и глубокий и сладкий,

165 Может быть, сон пролиет на зеницы его и на разум.

Гера вошла в почивальню, которую сын ей любезный

Создал Гефест. К вереям примыкались в ней плотные двери

Тайным запором, никем от бессмертных еще не отверстым.

В оную Гера вступив, затворила блестящие створы;

170 Там амброзической влагой она до малейшего праха

С тела прелестного смыв, умастилася маслом чистейшим,

Сладким, небесным, изящнейшим всех у нее благовоний:

Чуть сотрясали его в медностенном Крониона доме –

Вдруг до земли и до неба божественный дух разливался.

175 Им умастивши прекрасное тело, власы расчесала,

Хитро сплела и сложила, и волны блистательных кудрей,

Пышных, небеснодушистых, с бессмертной главы ниспустила.

Тою душистой оделася ризой, какую Афина,

Ей соткав, изукрасила множеством дивных узоров;

180 Ризу златыми застежками выше грудей застегнула.

Стан опоясала поясом, тьмою бахром окруженным.

В уши – прекрасные серьги с тройными подвесями вдела,

Ярко игравшие: прелесть кругом от богини блистала.

Легким покровом главу осенила державная Гера,

185 Пышным, новым, который, как солнце, сиял белизною.

К светлым ногам привязала красы велелепной плесницы.

Так для очей восхитительным тело, украсив убранством,

Вышла из ложницы Гера и Зевсову дочь Афродиту

Вдаль от бессмертных других отозвала и ей говорила:

190 'Что я скажу, пожелаешь ли, милая дочь, мне исполнить?

Или отвергнешь, Киприда, в душе на меня сокрывая