Илиада. Одиссея

Так изрекла; и ударил Арей по крутым себя бедрам

Дланями жилистых рук и рыдающий громко воскликнул:

115 'О, не вините меня, на Олимпе живущие боги,

Если за сына я мстить иду к ополченьям ахейским,

Мстить, хоть и сужено мне, пораженному Зевса перуном,

С трупами вместе лежать, в потоках кровавых и прахе!'

Рек, и тогда ж повелел он и Страху и Ужасу коней

120 Впрячь, а сам покрывался оружием пламеннозарным.

Верно б, сильнейший, стократно ужаснейший, нежели прежний,

Гнев громодержца и мщенье противу богов воспылали;

Но Афина богиня, за всех устрашася бессмертных,

Бросилась к двери, оставивши трон на котором сидела;

125 Щит от рамен и шелом от главы у Арея сорвала,

Пику поставила в сторону, вырвав из длани дебелой,

И загремела, словами напав на сурового бога:

'Буйный, безумный, ты потерялся! Напрасно ль имеешь

Уши; чтоб слышать? Иль стыд у тебя и рассудок погибли?

130 Или не слышишь ты, что говорит владычица Гера,

Гера, теперь возвратившаясь к нам от владыки Зевеса?

Или ты хочешь, как сам, претерпев неисчетные бедства,

С горьким стыдом поневоле, на светлый Олимп возвратиться

Так и на всех нас, бессмертных, навлечь неизбежное бедство?

135 Скоро, сомнения нет, племена и троян и данаев

Бросил бы Зевс и пришел бы он нас ужаснуть на Олимпе;

И постиг бы, карающий, всех – и виновных и правых!

Будь мне послушен и месть отложи за убитого сына.

Воин в бою не один, и храбрейший его и сильнейший,

140 Пал и еще ниспадет, пораженный другим; невозможно

Весь человеческий род неисчетный от смерти избавить'.

Так говоря, посадила на трон исступленного бога.

Гера ж царя Аполлона из Зевсова вызвала дому

Вместе с Иридою, вестницей быстрой богов олимпийских.

145 К ним возгласивши, она провещала крылатые речи:

'Зевс повелел, да на Иду немедля предстанете оба;

Но лишь предстанете вы и лицо увидите бога,

Делайте, что повелит и чего Эгиох ни восхощет'.

Так изрекла и, в чертог возвратяся, владычица Гера

150 Села на трон, а Ирида и Феб, устремясь, полетели;

Быстро спустились на Иду, зверей многоводную матерь;

Там, на возвышенном Гаргаре Зевса нашли громодержца;

Он восседал, и его благовонный увенчивал облак.

Боги, представ пред лицо воздымателя облаков Зевса,

155 Стали, – и к ним устремил Олимпиец негневные очи:

Скоро они покорились супруги его повеленьям.

К первой Ириде он рек, устремляя крылатые речи:

'Шествуй, Ирида быстрая, к богу морей Посейдону,

Всё, что реку, возвести и неложною вестницей будь мне.

160 Пусть он брань оставит немедленно, пусть возвратится

Или в собор небожителей, или в священное море.