Илиада. Одиссея

Знаменья криком; тогда укротишь ты огонь неугасный'.

Так повелела, – и сын устремил пожирающий пламень.

В поле сперва разгорался огонь, и тела пожирал он

Многих толпами лежащих троян, Ахиллесом убитых.

345 Поле иссохло, и стали в течении светлые воды.

Словно как в осень Борей вертоград, усыренный дождями,

Скоро сушит и его удобрятеля радует сердце, –

Так иссушилося целое поле, тела погорели.

Бог на реку обратил разливающий зарево пламень.

350 Вспыхнули окрест зеленые ивы, мирики и вязы;

Вспыхнули влажные трости, и лотос, и кипер душистый,

Кои росли изобильно у Ксанфовых вод светлоструйных;

Рыбы в реке затомились, и те по глубоким пучинам

Те по прозрачным струям и сюда и туда заныряли,

355 В пламенном духе томясь многоумного Амфигиея.

Вспыхнул и самый поток, и, пылающий, так возопил он:

'Нет, о Гефест, ни единый бессмертный тебя не осилит!

Нет, никогда не вступлю я с тобой, огнедышащим, в битву!

Кончи ты брань! А троян хоть из града Пелид быстроногий

360 Пусть изженет; отрекаюсь их распрь, не хочу поборать им!'

Так говорил, и горел; клокотали прекрасные воды.

Словно клокочет котел, огнем подгнетенный великим,

Если он, вепря огромного тук растопляя блестящий,

Полный ключом закипит, раскаляемый пылкою сушью,160 –

365 Так от огня раскалялися волны, вода клокотала.

Стала река, протекать не могла, изнуренная знойной

Силою бога Гефеста. Скамандр к торжествующей Гере

Голос простер умоляющий, быстрые речи вещая:

'Гера! за что твой сын, на поток мой свирепо обрушась,

370 Мучит меня одного? Пред тобою не столько виновен

Я, как другие бессмертные, кои троян защищают.

Я укрощуся, о Гера владычица, если велишь ты;

Пусть и Гефест укротится! Клянуся я клятвой бессмертных:

Трои сынов никогда не спасать от суровой годины,

375 Даже когда и Троя губительным пламенем бурным

Вся запылает, зажженная светочьми храбрых данаев!'

Речи такие услышав, лилейнораменная Гера

Быстро, богиня, к Гефесту, любезному сыну, вещала:

'Полно, Гефест, укротися, мой сын знаменитый! Не должно

380 Так беспощадно за смертных карать бессмертного бога!'

Так повелела, – и бог угасил пожирающий пламень.

Вспять покатились к потоку прекрасно струящиесь воды.

Так обуздана Ксанфова мощь; успокоились оба,

Ксанф и Гефест: укротила их Гера, кипящая гневом.

385 Но меж другими бессмертными вспыхнула страшная злоба,

Бурная: чувством раздора их души в груди взволновались.

Бросились с шумной тревогой; глубоко земля застонала;

Вкруг, как трубой, огласилось великое небо. Услышал

Зевс, на Олимпе сидящий; и с радости в нем засмеялось