золотой отделкой и тонкой черной же блузе, прикрывающей грудь. Точнее, некоторую ее часть. Юбка тоже едва прикрывала промежность. Передвигалась телка на десятиэтажных каблуках. В целом – ничего себе.
Переулочек был узкий, а выбор простой – то ли давить телку, то ли останавливаться. Молоток колебался, но тут девица махнула ему рукой, как старому приятелю, и подошла к фургону со стороны водителя.
В приоткрытое стекло Молоток просунул ствол «ингрэма».
– О, малыш, – низким голосом сказала девица, улыбаясь и весьма небрежно тыча пальцем в ствол пистолета. – Прибереги эту штуку для себя. Слушай, ты знаешь тут кого-нибудь по имени Молоток?
Молоток нахмурился:
– Чего?
– Молоток, – повторила телка. – Он тут где-то мотается.
– Ну и что, если мотается?
Девица помедлила с ответом и посмотрела на него, как будто уже знала, что это он и есть.
– Есть кое-что на продажу. Сведения, очень важные.
Надо думать.
– О чем бы это? – прорычал Молоток.
– Так ты знаешь этого парня?
– Скажи мне.
– Нет, спасибо, я скажу Молотку.
– Это я.
– Правда? – Телка криво ухмыльнулась. – Я слышала, ты ищешь какого-то крутого по кличке Потрошитель.
– Хорош меня тут задерживать!
– Тебе Потрошитель нужен? Я провожу. Откуда эта телка может знать, где Потрошитель?
Откуда она знает, что нужно Молотку? Это-то более или менее ясно. Слухами земля полнится. А когда слухи стоят денег, то распространяются очень быстро. Молоток пробежал взглядом по крышам, прислушиваясь, не стучит ли винт вертолета, потом снова глянул на девицу:
– Сколько это будет стоить?
– Две косых.
Молоток хрюкнул. Две тысячи новых йен? Куча монет какой-то сраной шлюхе, которая может все испортить?
– А может, я это из тебя даром выбью?
– Сомневаюсь, дорогуша!
– Нет? Телка сунула пальцы в рот и свистнула так громко, что у Молотка уши заложило. Звук отдался эхом по переулку. В ответ послышался рокочущий шум.
В дальнем конце переулка замаячила пятерка мотоциклистов. Седоки были в черной коже, и по крайней мере у одного из них на плече висел автомат. Молоток напрягся, но все же не решился нажать на спуск. Телка ухмыльнулась и сказала:
– Не заводись, мой сладкий. Это просто мои друзья. Присматривают за девушкой.
– Не люблю сюрпризов, – прорычал Молоток.
– Я тоже. Потому-то со мной и пришли мои друзья. Тебя интересует сделка, беби?
– Одной косой достаточно.
Телка засмеялась, потянулась к нему, показывая все достоинства своего бюста, как последняя шлюха.
– Полторы.
Сошлись на двенадцати сотнях. Эта сучка сама очень дорого заплатит, если окажется, что она его дурачит.
27
В комнате было темно. На правой стене сияли двадцать экранов. Адама сидел у левой стены в резном деревянном кресле вроде трона. Рядом возвышался сияющий мраморный пьедестал, на котором горел огромный драгоценный камень, похожий на бриллиант размером с кулак. Тикки в своем естественном обличье ждала, лежа на полу.
В центре комнаты, привязанная к металлической стойке, была распята рыженькая женщина. На ее теле бликами вспыхивали красноватые и оранжевые отблески стереоэкранов. Всякий раз, когда она вскрикивала, эхо образовывало целый хор звуков, кружащих по комнате. При каждом новом вопле Адама усмехался, и казалось, это заставляло гигантский камень вспыхивать бриллиантовым блеском.
Все это – не волшебство. Тикки знает – Адама не любит волшебства, как и она сама.
Пытки продолжались уже давно. Адама давал точные инструкции. Исполнителем его приказов на сей раз был одетый в черное эльф по имени Стикс[22], которому, похоже, нравилось мучить жертву. Эльф снова и снова поворачивался к сверкающим стальным инструментам, лежащим на столике рядом, тщательно выбирал нужный и испытывал на избраннице
