им и положено было находиться, – в огромной мраморной ванне, погруженные в пену, из которой вызывающе торчали их великолепные пышные груди. Они смотрели на него и улыбались.
Для чего они нужны, им, разумеется, ясно.
В конце концов, они только для этого и существуют.
38
На сияющей неоновой вывеске значилось «Ристоранте»[42], но изнутри заведение выглядело скорее как бар, темный и грязноватый, спрятавшийся на дальних улицах южного Филли. Дюжина сидений вдоль пластиковой стойки бара и столько же маленьких круглых столиков, застеленных скатертями, с двумя стульями у каждого. Из задней комнаты доносилась музыка из какой-то оперы.
Толстая женщина в грязном фартуке принесла чашку ароматного соевого кофе, который здесь романтично именовался «капуччино». Старики, сидящие у стойки, поглядывали через плечо в сторону Тикки. Зеркальные стекла очков позволяли ей видеть эти взгляды, но она не придавала им значения.
Она оказалась здесь потому, что в этом заведении ее вряд ли станут разыскивать. А ей нужно было хоть несколько минут отдохнуть от необходимости постоянно следить за тем, что делается у нее за спиной.
Южный Филли уже давно контролировался итальянскими бандами. Те немногочисленные контакты, в которые она вступала с ними в других городах, были, как правило, кратковременными и кровопролитными.
Здесь же никто понятия не имел, кто она такая.
Тикки нужно было поразмыслить над тем, что произошло с ней в банке, если в случившемся вообще был какой-то смысл. Такой человек» как Жирный Андрэ, не стал бы ее обворовывать, а потом сидеть и врать в глаза. Просто не стал бы. Те, кто владеет подпольными банками, недолго живут в этом бизнесе, если пускаются на такой риск. Да от Жирного Андрэ и не пахло ложью, когда он разговаривал с ней.
Единственным объяснением могло быть только то, что кто-то, обладающий магическими способностями, приходил к Жирному Андрэ и прочистил ему мозги. Заставил его стереть все записи на счете Тикки и сфабриковать видеоленту о ее приходе с требованием денег. Заставил поверить, что у нее в банке денег нет. Иначе она поймала бы его на лжи в одну секунду.
Вопрос, следовательно, состоит в том, почему кто-то проделал этот фокус с Жирным Андрэ?
На самом деле она уже знала ответ. Кто-то старается запудрить мозги именно ей. Запудрить так, чтобы она упустила момент, когда к ней приблизятся убийцы.
Ну уж черта с два!
Такое с ней уже случалось: однажды – в Хань-чжоу, другой раз – в Осаке. Люди там свихнулись от жадности и собирались ее убить. Она следила за ситуацией и, когда запахло жареным, смылась оттуда к черту. Только полный идиот будет драться, когда не теряет из-за бегства ничего, кроме денег. Потом, когда страсти остывают и люди забывают, с кем они имели дело, появляется возможность с ними расквитаться.
Конечно, она бы предпочла броситься на врага в открытую и разорвать его на части, но в данном случае прислушиваться к инстинктам было глупо.
Кто может хотеть ее смерти? Якудза? Адама? Кто-то еще? У нее нет никаких ниточек. Ясно одно: якудза не стали бы нанимать такого типа, как Молоток, а сделали бы все сами.
Что же делать? Смываться из города? Это ей не по душе, но другого выхода нет. Испытанный, надежный способ бегства – это самый скоростной мотоцикл, какой ей удастся найти. Поблизости только два серьезных аэропорта и пара железнодорожных станций – их легко проконтролировать. А вот автодороги не в силах перекрыть даже полиция. Ей надо направиться на север или на юг в гуще основных транспортных потоков северо-восточного коридора. Затеряться в толпе. Если двигаться к югу, попадешь в Балтимор, потом – в округ Колумбия. Если к северу – то в Ньюарк. Очень шумное местечко этот Ньюарк. Там затеряешься без особых усилий. К тому же самолетом из Ньюарка можно попасть в любой город мира. Как раз то, что нужно.
Выходя из ресторана, Тикки сделала последнюю затяжку и выбросила сигареты «Партагас» в мусорный ящик. Ночь была холодной. Вокруг шумел город, но Тикки слышала только те слова, которые мама прошептала ей на ухо холодной темной ночью в Гонконге: «Никогда не связывайся с драконом, врагов выбирай осторожно, ищи собственную правду…»
К этому Тикки добавила еще: «Держись подальше от магов!»
Если ее догадки верны, на тех, кто хочет ее смерти, работает очень сильный маг. Одного этого достаточно, чтобы рвать отсюда когти. Из Филадельфии, а может, и из Канадо-Американеких Штатов. Надо будет – так и с континента.
Сев в подземку на станции «Брод-стрит», Тикки доехала до «Рейс-стрит» и двинулась на восток – к чайнатауну. Переулок, отходящий от 10-й улицы, привел ее к кирпичному многоквартирному дому в четыре этажа. Дверь с улицы вела на лестницу, спускавшуюся к другой двери, металлической. Она набрала код, дверь щелкнула, и она вошла.
Комната, в которую попала Тикки, представляла собой бетонную коробку. Единственная голая лампочка в потолке включилась автоматически, когда открылась дверь. У левой стены стоял сундучок – аварийный набор Тикки. В сундучке лежал «канг» – брат-близнец того, что у нее в кобуре, и десять обойм патронов. Здесь было также несколько кредитных карточек и разнообразных идентификационных карточек – почти все, что необходимо для бегства. Тикки любит, чтобы все было готово заранее.
Но кое к чему она не была готова – на сундучке сидел человек в темном одеянии. Она выхватила «канг» еще до того, как узнала его. Что может значить сочетание аккуратно подстриженной бородки, блестящего черного костюма и таких же туфель, Тикки поняла несколькими мгновениями позже. Первая мысль была о том, что никто не знает о ее тайнике, что здесь никого быть не должно. Тикки упала на колено, уперлась плечом в дверной проем и направила на человека «канг». И только в этот момент до нее дошло, что перед ней Адама. Он снисходительно улыбался, как будто не понимал, что ему прямо в лоб целится профессиональный киллер. От лампочки на потолке в глазах его светились огоньки.
– Извини меня за вторжение, – сказал он тихо, сопровождая слова небрежным жестом, как будто отбрасывал что-то, не относящееся к делу, – ты не выходила на связь несколько дней… Я беспокоился.
Он снова улыбнулся.
