– А что кому-либо может понадобиться на Алидаде? – скептически нахмурился Барок. – Сильвию разве что у вас отобрать, попользоваться?
– По-моему это не я на ней сдвинулся, – негромко проворчал Рудольф. Но Барок услышал.
– Поговори мне еще, – пригрозил он. – Я вопрос задал. Отвечать будешь?
– Буду, – огрызнулся Рудольф. – Прилетают сюда в основном за бойджей. Она здесь есть. Технократия официально не объявляла о том, что располагает планетами, на которых она растет, но слухи все равно идут. Вот и появляются разные…. «Вольные охотники».
– Подожди, – перебил его Барок, запихивая разбросанные тряпки обратно в тюк и направляясь в дом. Шутки шутками, а разминка закончена, пора опять садиться за работу. Куртку, правда, Барок прихватил с собой. – А почему бы и не объявить? Я ничего не путаю, или это довольно дорогая штука, на продаже которой можно неплохо заработать? А в деньгах вы, как я видел, не купаетесь.
– И да и нет, – скривился в голове Рудольф. – Заработать-то можно, но только почти во всех государствах бойджа считается стратегическим продуктом. И за планеты, на которых она встречается, обычно дерутся. И, как правило, независимыми они остаются недолго. Последний недавний пример – Бойджер. Там РФМ с Сакс-Союзом чуть глотки друг другу не перегрызли. Мы такого у себя не хотим. Поэтому факт присутствия бойджи и не разглашается.
– Да ладно, – скривился Барок. – А то никто не знает из государств. Охотники знают, а остальные – нет?
Он зашел в дом, но решил все же сначала добраться до кухни, в последнее время он пристрастился к кофе. Это было второе явление на Алидаде после Сильвии, в которых вкусы обоих совпали.
– Может, и знает, – не стал сопротивляться Рудольф, – но если я ничего не путаю, Академический Совет Технократии пригрозил уничтожить все невеликие плантации, если хоть кто-нибудь сюда сунется. В ответ мы ее не экспортируем и не используем. Ну, разве что чуть-чуть, для себя.
– Дети, – Барок налил кофе в большую кружку и сделал осторожный глоток. Нет, подождать надо, горячо еще. – Большие дети. И ты, и твой Академический Совет. Вы что, не понимаете, что живете на пороховой бочке?
– Это почему? – удивился Рудольф. Барок вздохнул: нет, он не издевается, он на самом деле не понимает.
– Как тебе объяснить, – Барок пожевал губами. – Вас не трогают то тех пор, пока у государств все в порядке с теми количествами, которые у них уже есть.
Он опять пригубил кофе. О, уже лучше.
– Но как только кто-нибудь из них начнет испытывать дефицит, вас тут же приберут к рукам.
– Мы же сказали: все уничтожим. Мы не шутили.
Нет, он на самом деле верит в эту чушь.
– Да ничего вы не уничтожите, – Барок развалился на стуле, потягивая кофе. – Как только принимается решение, первым делом, вас отрезают от средств наблюдения (если они вообще у вас есть) за внутрисистемным пространством. Затем на плантации высаживается десант посильнее, а по городам начинает работать кто-нибудь очень серьезный и страшный. Вы даже понять ничего не сможете. Плантации они уничтожат…. Да кто вам даст? Сколько планет в этой вашей «Технократии», шесть? Еле-еле освоенных?
– Шесть, – немного ошарашенно подтвердил Рудольф.
– А у ближайших соседей? – поинтересовался Барок. – Как их, Азиатский Союз?
– Больше двадцати тысяч, – упавшим голосом сообщил Рудольф.
Барок искренне рассмеялся. Кружка с кофе в его руках запрыгала, плеснула на пол. Он посмотрел на пролитый кофе и развеселился еще больше. Когда приступ веселья прошел, Барок сделал еще один большой глоток и решительно поставил кружку на стол. Да уж, в таком мире нельзя терять ни секунды зря.
– Все, перерыв закончен, возвращаемся к работе. Тем более, что твой «Индикт» как раз и может пригодиться в этой ситуации. Даже более чем. Сколько нам еще возиться?
– Завтра к вечеру должны все собрать, – как только разговор коснулся дела, Рудольф стал серьезен, собран и сосредоточен. – Если не будем прерываться на «разминки», – не преминул ввернуть он.
– Будем, – заверил его Барок. – Обязательно будем. А вот спать больше шести часов необязательно совершенно.
И, прерывая возмущения «соседа», «отпустил» управление телом.
– Все, принимай командование, у нас полтора дня. Не больше.
Они уложились за сутки. Распаленный Барок подгонял Рудольфа, как мог, сократил время сна до четырех часов, но в итоге, после обеда следующего дня, «сосед» с победной улыбкой на губах откинулся на стуле, удовлетворенно разглядывая свое творение.
– Готово.
– Наконец-то, – Барок нетерпеливо оттолкнул Рудольфа поглубже внутрь головы, и схватил матово поблескивающий шарик. – Он работает. Рассказывай, как пользоваться.
Обескураженный таким обращением творец, хотел, было, обидеться и не выйти, но куда там. Напор Барока вытащил бы его хоть с другой стороны планеты, а не то что из своей головы.
– Только не как в прошлый раз, – Барок нетерпеливо схватился за обруч из черных квадратиков и водрузил его на голову.
Между их сознаний предупреждающе моргнул узор, изрядно подзабытый за последние дни. Барок решил, что будет нелишним подстраховаться: вдруг «сосед» решит использовать свой агрегат для того, чтобы избавиться от него, вышибив захватчика в полумрак. На этот случай узор будет блокировать Рудольфа так, что у того просто не получится выйти за пределы полога.
Рудольф молча показал на какую-то панель. Барок тут же ткнул в нее пальцем. Мягко засветились индикаторы, вокруг «рогов» опять возникла знакомая дымка. Барок осторожно, помня, чем закончился прошлый опыт, положил шарик на нее. Но все прошло, как нельзя лучше. Настройки состоялись с первого раза, выбранная интенсивность не взрывала голову, а работала так, как положено. То есть исправно транслировала волю Барока ставшему послушным шарику. Сам Барок особой ценности в отсутствии двигателя не ощущал, подумаешь, ничего особенного, он еще и не такое видал….. стоп, а где? Нет, не вспоминается, позже. А вот Рудольф впал в совершеннейшую эйфорию.
– Он работает! Работает! – сознание Рудольфа упругим мячиком запрыгало в голове у Барока.
– Уймись! – прикрикнул на него Барок. От этих прыжков у него начала кружиться голова. – Он и должен работать. Ты его что, не для этого делал?
– Но ведь могло и не получиться, – удивленно не согласился с ним Рудольф. – Не заработал бы, и все. Или поработал бы немного и перестал.
– Это ты бы тогда немного работать перестал, – угрожающе сообщил ему Барок. – Я что тут, три недели просто так твоими ковыряниями любовался?
Его уверенность была настолько убедительна, что Рудольф даже притих. Надо думать, прикидывал, чтобы с ним было, если бы прибор не сработал с первого раза. Судя по раздавшемуся испуганному покашливанию, прикинул.
Но Барок не стал придавать значения его расстройствам. Он получал удовольствие от игрушки. Поблескивающий шарик вертелся по комнате, уворачиваясь от препятствий. Легкий, послушный каждому движению мысли, он порхал по комнате, как бабочка. Интересно, а откуда он запитывается? Барок присмотрелся повнимательнее. Это ему кажется, или от шарика во все стороны растягиваются дымчатые щупальца? Ладно, проверим. Что там Рудольф говорил про двигатели бота?
Шарик послушно вильнул, заложил поворот и нырнул вниз, по лестнице, на улицу. Со сдавленным воплем Рудольф, забыв о бестелесности, ринулся за ним.
– Куда? – покачнулся Барок. – Стоять. Он по делу полетел.
Он присмотрелся к пространству в собственной голове. Да уж, трем элементам сознания здесь становится тесновато. Шарик отражался перед его внутренним взглядом, как на экране витранса. Только этот экран был развернут у него на внутренней стороне лба. Забывшийся Рудольф полез вперед, рассматривать, чуть ли не оттолкнув Барока. Пришлось напомнить, кто здесь хозяин. Шипящий Рудольф убрался за полог и стал наблюдать оттуда.