найти более точный художественный эквивалент своему пониманию духовности, к-рая представляется ему в виде 'движущегося вперед и вверх остроконечного треугольника'. Отсюда усиление 'геометризма' в его произв. ('Несколько кругов', 'На точках', 1928). Свое понимание искусства К. излагаете книге 'Точка и линия на плоскости' (1926), где дает анализ структуры художественной формы, рассматривает проблемы зрительского восприятия. В кон. 1933 г. после прихода в Германии к власти нацистов, К. уезжает во Францию, где проходит последний период его творчества. В эти годы он испытывает влияние со стороны сюрреализ-ма и в его произв. наряду с геометрическими формами появляются зооморфные фигуры ('Композиция IX', 1936. 'Вокруг круга', 1940). Последней его работой стала картина 'Решительный прорыв' (1944). Художественное творчество и теоретические идеи К. оказали огромное влияние на развитие рус. и особенно зап. искусства. Созданное им направление получило прямое продолжение в таких течениях, как 'геометрическая абстракция', 'абстрактный экспрессионизм', 'абстрактное творче- i ство', 'лирическая абстракция' и др.
С о ч.: О духовном в искусстве. Л., 1990; Избр. труды по теории русского искусства: В 2 т. М., 2001.
Л и т.: В. В. Кандинский. М., 1993; Сарабьянов Д. В., Авто-нолюва Н. Б. Василий Кандинский: Путь художника. Художник и время. М., 1994; Многогранный мир Кандинского. М., 1998.
Д. А. Силича
КАНТ В РОССИИ. В сложном процессе взаимоотношений нем. и рус. философских культур К. занимает особое место. Хотя в целом не сложилось духовного ' образования, к-рое можно было бы назвать рус. кантианством, сравнимым по форме и содержанию с рус. шеллингианством 10-20-х гг. и рус. гегельянством 30-40-х п. I XIX в., и даже сформировалась историко-философская традиция, утверждающая неприятие философской системы К. в рус. философской культуре, как глубоко чуждой I строю кантианских идей, тем не менее подобная однозначность в ряде исследований подвергается сомнению. I История рус. кантианы началась с избрания К. в 1794 г. в I Петербургскую академию наук, а также с переписки его с I дипломатом Белосельским-Белозерским, представившим ему на отзыв свой философский трактат 'Дианиология, или Философические картины познания'. В черновике j письма К. своему рус. корреспонденту содержится такая высокая оценка: 'Вашему сиятельству суждено было раз- I работать то, над чем я трудился в течение ряда лет, — мета- I физическое определение границ познавательных I способностей человека, но только с другой, а именно, с I антропологической стороны' (Гулыга А. Кант. М., 1981. I С. 278). Имя К., еще при его жизни, было настолько известно в России, что нек-рые рус. дипломаты и путешественники искали встреч с кенигсбергским мыслителем. В 1791 г. в 'Московском журнале' было опубликовано одно из 'Писем русского путешественника' Карамзина, в к-ром описывалась встреча с К. 'Сын Отечества' поместил воспоминания рус. посланника в Гамбурге И. М. Муравьева-Апостола о его встречах и беседах с К. о нем. языке и литературе. Особой приверженностью философскому учению К. славился Геттингенский ун-т. В 1-йтрети XIX в. число его рус. студентов доходило до 250, лекции читались такими последователями кантовского учения, как Штейдлин, Сарториус, Гуго, Бутервек, Кестнер, Блю-менбах, Буле, Краус, Лихтенберг, Бюргер и др. Среди нем. проф. философии наибольшее значение в деле распространения кантианских идей в России имели те, к-рые были приглашены для работы в российские ун-ты. Так, первое знакомство с философскими идеями К. было связано с приглашением в Россию в 1786 г. геттингенского проф. Л. Мельмана, к-рый был последователем критической философии и первым пропагандистом ее в Московском унте (1792/93-1 793/94), но по причинам религиозного характера был уволен. В 1795–1797 гг. нравственную философию в кантианском духе в Московском ун-те читал проф. Шаден, а с 1803 г. здесь работали проф. И. Буле и X. Ф. Рейнгардт, последний опубликовал несколько соч., построенных на кантианских идеях (Система практической философии. М., 1807; Естественное право. Казань, 1816). Кантианство всегда импонировало различным правовым теориям. Об этом свидетельствовали лекции и теоретические разработки проф. Харьковского ун-та А. Стойковича и Шада, а также проф. Казанского ун-та И. X. Финке (Естественное частное, публичное и народное право. Казань, 1816). Философские идеи Канта вызывали интерес и среди представителей духовно-академической философии. Существуют свидетельства об использовании в духовных академиях рукописных переводов 'Критики чистого разума' и др. соч. К. Одним из первых рус. приверженцев его философских идей был проф. логики и метафизики Московского ун-та Брянцев, получивший богословское и философское образование в Славяно-греко-латинской академии. О широком интересе к личности и идеям К., выходящим за рамки университетской и духовно-академической философии, свидетельствуют многочисленные статьи и заметки в журн. 'Улей', 'Мнемозина', 'Северная Минерва', 'Библиотека для чтения', 'Телескоп', 'Вестник Европы' и др. С нач. XIX в. в России стали издаваться отдельные переводы соч. К.: 'Кан-тово основание для метафизики нравов' (Николаев, 1803), 'Замечания о чувствах великого и прекрасного' (Лейпциг, 1804), 'Иммануила Канта наблюдения об ощущении прекрасного и возвышенного' (1812), 'Кантова философия' Ш. Ф. Виллера, ч. 1, переведенная с фр. П. Петровым (Спб., 1807). Философские идеи К. воспринимались разными рус. мыслителями с различной степенью интенсивности. Напр., Я. Кайданов в своей лат. диссертации (1813) лишь изредка упоминал и цитировал К.; проф. Московского ун-та П. А. Сохацкий в примечаниях к своему переводу соч. кантианца Мейнерса 'Главное начертание теории и истории изящных искусств' (1803) уже настойчиво рекомендовал читать 'Кантово сочинение об изяществе и величии'; проф. Петербургского ун-та Галич в 'Истории философских систем' (Спб., 1818–1819. Кн. 1–2) посвятил изложению философских взглядов К. целый разд., к к-рому приложил обширную библиографию кантианской литературы. Следует также упомянуть 'Историю философии' Гавриила (В. Н. Воскресенского), в к-рой параграф 122, ч. IV, носил название 'Критический идеализм Канта' и свидетельствовал о начале формирования рус. кантианской терминологии. Ст. 'Кант' в 'Философском лексиконе' Гогоцкого (Киев, 1857–1873. Т. 1–4) обнаруживает глубокое понимание идей мыслителя, к-рому Гогоцкий посвятил свою кандидатскую диссертацию 'Критический взгляд на философию Канта' (Киев, 1847), хотя собственные взгляды автора тяготели к гегельянству. Коренной ошибкой Канта он считал ограничение сферы познания миром явлений, в результате чего 'разум остается без способности проникнуть в сущность вещей, а сущность вещей без возможности быть понятою'. Очень велики заслуги Канта, по мнению Гогоцкого, в разработке практической философии. Все то, что отнято у разума в 'Критике чистого разума', возвращено ему в 'Критике практического разума' как утверждение первенства духа над природой и раскрытие свободной и разумной самостоятельности духа внутри самого человека. В большей или меньшей степени кантианские постулаты нашли свое отражение в социально-государственных проектах Сперанского, лекциях рус. шеллингианцев Давыдова и М. Г. Павлова, в многотомных курсах по философии права Редкина, в соч. Чаадаева, Герцена, Станкевича и М. А. Бакунина. В 1 — й пол. XIX в. официальная идеология усмотрела в философии нем. мыслителя стремление 'истребить гордость ума', приведшую философов XVIII в. к безверию. Между тем соч. К. 'Религия в границах одного только разума' и вообще взгляды на религию стали объектом усиленной критики со стороны представителей православной духовно-академической философии. Во 2-й пол. XIX в. появляются новые переводы соч. К., выполненные Владиславлевым и Н. Соколовым, но в целом в университетской философской среде интерес к кантианству понизился, причиной чему послужило распространение материализма и позитивизма. Критический интерес к философии К. сохранился только в духовных академиях, где пытались выяснить, может ли его учение быть полезным для православия, или же оно вредно, как рассадник западноевропейских философских ересей. Так, выпускники Киевской духовной академии И. Гриневич и И. Михневич считали, что 'Критика чистого разума', несомненно, содержит в себе мысли, 'весьма опасные для религии'. Проф. академии Скворцов был более осторожен и полагал, что все лучшее во взглядах К. принадлежит Евангелию, а все худшее соотносится с его философией. Представитель киевской школы философского теизма Юркевич был убежден, что в вопросе о началах и сущности науки вся история философии разделяется на две неравные эпохи, из к-рых первая открывается Платоном, вторая — К. По его мнению, философские учения Платона и К. являются фундаментом общеевропейской философской мысли в ее совр. состоянии и будущем развитии. Почти все философские работы Юр-кевича содержат ссылки на соч. К., анализ и комментирование различных разд. его философского учения. Оставаясь в целом платоником, он пришел к своеобразному синтезу философских учений Платона и К. Результатом влияния философских идей Юркевича стало формирование устойчивого интереса к философии К., что и породило феномен украинской кантианы, объединивший духовно-академическое философствование с университетской
