контексте общественной жизни и развития социально-философской мысли. С нач. 60-х гг. Л. разрабатывает структурально-семиотический подход к изучению художественных произв., организует серийное издание 'Труды по знаковым системам: (Семиотика)' в Ученых записках Тартуского ун-та, возглавляет 'летние школы', конференции, семинары по семиотическому исследованию различных областей культуры. В результате сложилась получившая международную известность 'тартуско-московская школа семиотики'. В 1 — м вып. 'Трудов по знаковым системам' (1964) напечатаны лотмановские 'Лекции по структурной поэтике'. Работы Л. и его единомышленников и последователей в области семиотического анализа различных текстов культуры, особенно художественных текстов, объединены идеей 'вторичных моделирующих систем', т. е. текст интерпретируется как единство модели объективной и субъективной действительности, а также в качестве знаковой системы, вторичной по отношению к знакам естественных языков — 'первичной моделирующей системы'. Возглавляемая Л. 'тартуская школа' семиотики продолжает традиции рус. 'формальной школы', особенно Ю. Н. Тынянова, учитывая опыт развития семиотического структурализма в различных странах, но не ограничивается изучением формальной структуры художественных произв., уделяя первостепенное внимание семантике знаковых структур ('Структура художественного текста', 1970; 'Анализ поэтического текста', 1972). Л. приходит к пониманию того, что семиотический предмет можно адекватно осмыслить не просто как отдельный знак, а как текст, существующий в культуре и представляющий собой 'сложное устройство, хранящее многообразные коды, способное трансформировать получаемые сообщения и порождать новые, как информационный генератор, обладающий чертами интеллектуальной личности' (Избр. статьи. Т. 1.С. 132). Исходя из этого, Л. рассматривает и саму культуру в семиотическом ее аспекте, в многообразии ее коммуникативных связей (Статьи по типологии культуры. I, II. Тарту, 1970, 1973). По аналогии с понятиями В. И. Вернадского 'биосфера' и 'ноосфера' Л. вводит понятие 'семиосфера' (1984), характеризующееся границами семиотического пространства, его структурной неоднородностью и внутренним разнообразием, образующим структурную иерархию, составляющие к-рой находятся в диалогическом отношении. Теоретические воззрения Л. учитывают развитие совр. научного знания, особенно теорию информации, кибернетику, теорию систем и структур, учение о функциональной асимметрии мозга, идеи синергетики ('Культура и взрыв', 1992), и в то же время они опираются на богатейший материал мировой культуры, в первую очередь рус, к-рый предстает в своем типологическом значении. Л. не декларировал свои философские воззрения. В досемиотический период своей деятельности философия интересовала его только как предмет исторического изучения. Он обладал большой философской эрудицией, изучал воззрения, мастерски выявлял философский эквивалент творчества писателей. Его собственные философско-методологические взгляды прошли определенную эволюцию. В 60 -е гг. сторонники 'тартуской школы' стояли на позитивистских позициях, полагая, что семиотика и есть их философия. В дальнейшем у Л. начались поиски философии, к-рая бы соответствовала его семиотической культурологии. Он обращается к монадологии Лейбница, считая, что семиосфера состоит из множества 'семиотических монад' как интеллектуальных единиц, носительниц Разума. По его словам, 'человек не только мыслит, но и находится среди мыслящего пространства, так же как носитель речи всегда погружен в некое языковое пространство' (Избр. статьи. Т. 3. С. 372). Признается существование внешнего мира, но и он 'активный участник семиотического обмена'. Бог для Лотмана — явление культуры. Уважительно относясь к религии, сам он был теологическим агностиком. Л. чутко воспринимал идеи различных мыслителей Лейбница, Руссо, Канта, Гегеля, Маркса, Фрейда. Он впервые опубликовал в 1967 и 1971 гг. в 'Семиотике' нек-рые труды Флоренского. Л. сочувственно отнесся к концепции диалога М. М. Бахтина. Однако собственные философские воззрения Л. нельзя свести к к.-л. одной известной системе, будь то платонизм или кантианство, гегельянство или марксизм. Они могут быть определены как вид 'системного плюрализма', предполагающего сочетание в определенной системе разнородных идейных компонентов. Он воспринял ту сторону марксизма, к-рая была усвоена им от диалектики Гегеля, принцип историзма и учет социального фактора в развитии культуры. Именем Л. назван Ин-т русской и советской культуры в Германии (Lotrnan-Institut ffir russische und sowjetische Kultur. Ruhr-Universitat Bochum).
Соч.: Радищев и Мабли // XVIII век. М.;Л., 1958. Сб. 1; Руссо и русская культура XVIII — начала XIX века // Руссо Ж. Ж. Трактаты. М., 1969; Структура художественного текста. М., 1970; Анализ поэтического текста. Л., 1972; Сотворив Карамзина. М., 1987; Культура и взрыв. М., 1992; Избр.; статьи: В 3 т. Т. 1: Статьи по семиотике и типологии культуры. Таллин, 1992; Т. 2: Статьи по истории русской литературы |XVIII — первой половины XIX века. Таллин, 1992; Т. 3: Статьи In истории русской литературы. Теория и семиотика других искусств. Механизмы культуры. Заметки. Список трудов |Ю.М. Лотмана. Таллин, 1993; Внутри мыслящих миров: Чело-вк- Текст — Семиосфера — История. М., 1996.
Лит.: Ю. М. Лотман и Тартуско-Московскаясемиотическая вола. М., 1994.
Л. Н. Столович
ЛУБКИН Александр Степанович (1771 — 30.08(11.09). 1815, Казань) — философ, проф. кафедры умозрительной и практической философии Казанского ун-та. Один из первых привлек внимание к философии Канта (его 'Письма о критической философии' были опубликованы в журн. 'Северный Вестник' в 1895 г.). Выходец из духовного сословия, Л. окончил Костромскую семинарию; с 1792 г. — преподаватель семинарии в Костроме, а с 1801 г. — ректор армейской семинарии. В 1806 г. уволился из духовного ведомства, работал в учебных заведениях Петербурга и Оренбурга, ас 1811 г. — в Казани. Необходимость преподавать философию 'с нуля' духовенству (особенно армейскому) обусловила знакомство Л. со всеми осн. европейскими философскими течениями, начиная от сенсуализма и заканчивая рационализмом. Ему свойственно признание онтологизма как ведущей платформы с акцентом на приверженность нравственно- религиозным идеям. Л. критиковал Канта за субъективизм и противоречие его идей здравому смыслу, особенно в истолковании категорий пространства и времени, к-рые считал необходимыми принадлежностями бытия вещей; признавал также неаприорность др. осн. понятий, и в первую очередь бесконечности; отвергал антиномии Канта, исходя не только из положений здравого смысла, но и по моральным соображениям, поскольку они препятствуют всецелому и окрашенному высшими чувствами познанию Бога и души. По его убеждению, процесс познания, начинающийся с чувств и ведущий через разум к убежденности в бытии Бога (Л. в своем творчестве эволюционировал от деистических воззрений к теистическим), определяется 'самолюбием в пространном значении взятом' (не тождественным с эгоизмом), поскольку человек, исходя из нравственных позиций, открывает в себе его образ и подобие. Л. подчеркивал значение 'хорошей методы' в познании внутренней природы вещей, признавая наиболее продуктивным сочетание (но не слияние) методов различных наук. Лишь с опорой на такое сочетание возможно постижение исторической истины, т. е. и подлинного знания, и пути его становления, — в отличие, с одной стороны, от знания поверхностного, а с другой — знания о 'вышечувственных существах': Боге, душе и т. д. Особо значимы для него способы 'разделения идей' (анализ), а затем 'соображения идей' (синтез); только при их сочетании позволительно осуществлять 'опыты или идеальные удостоверения'. Л. представил в своем творчестве связную систему гносеологических и этических идей, сочетая их с набором естественно-научных знаний. А-р И. Введенский считал его предшественником отечественного кантианства, не только излагающего и интерпретирующего, но и критикующего взгляды ведущего представителя нем. классической философии (так, он отрицал формалистическую этику долга). Последняя подготовленная им работа 'Начертания метафизики' не была напечатана, поскольку духовная цензура увидела в ней следы вольнодумства, и 3 ее части появились после смерти Л. (Ч. 1–3. Казань, 1818–1819). Во взглядах на об-во придерживался умеренных позиций, признавая высокое предназначение просвещения народа.
С о ч.: Начертания логики. Спб., 1807. Рассуждение о том, возможно ли нравоучению дать твердое основание, независимо от религии… Казань, 1815.
Лит.: Биографический словарь профессоров и преподавателей Казанского университета. 1886; Булич Н. Из первых лет Казанского университета (1805–1819). Спб., 1905.
И. Е. Задорожнюк
ЛУКЬЯНОВ Аркадий Викторович (19.10.1959, Уфа) — специалист в области истории нем. и рус. философии; д-р философских наук, проф. Окончил физический ф-т Башкирского ун-та (1982) и аспирантуру по кафедре философии того же ун-та (1987). В 1995–1996 гг. — в Оренбургском пед. ин-те (проф., зав. кафедрой культурологии). С 1996 г. — проф. кафедры философии и методологии науки этого ун-та.
