произв. — христианская проповедь самоуглубления и самосовершенствования. В этом отношении Г. предвосхищает авторов сб. 'Вехи', к-рые наряду с Достоевским считали его одним из своих предшественников. Тематика 'Выбранных мест из переписки с друзьями' не поддается классификации по какому-то одному определенному признаку. Много внимания Г. уделяет языку, 'как высшему подарку Бога человеку', словесности, вообще искусству, в т. ч. живописи. Но прежде всего и больше всего он озабочен историческими судьбами России — эту тему и следует считать центральной темой книги. Размышляя о России, Г. не мог, конечно, глюйти мимо полемики славянофилов и западников, к-рая ко времени выхода в свет его книги достигла своего апогея. 'Все эти слависты и европисты, или же староверы и нововеры, или же восточники и западники', - пишет он, — …все они говорят о двух разных сторонах одного и того же предмета, никак не догадываясь, что ничуть не спорят и не перечат друг другу…' (Там же. С. 252). Т. обр., еще до Достоевского Г. по-своему объявил спор славянофилов и западников 'великим у нас недоразумением'. Тем не менее, считает он, 'правды больше на стороне славистов и восточников' (там же), т. к. они больше правы в 'целом' своего учения, западники же больше правы 'в деталях'. Наиболее глубокие и провидческие мысли Г. о судьбах России, изложенные им в письме 'Страхи и ужасы России', к сожалению, не были известны современникам, поскольку оно было запрещено цензурой. Здесь, анализируя сложившуюся сложную и противоречивую обстановку России и Европы, чреватую революционными потрясениями, Г. предлагает свои рецепты спасения России, главный из к-рых — 'исполнить все, сообразно с законом Христа'. Лишь в этом случае 'Европа приедет к нам не за покупкой пеньки и сала, но за покупкой мудрости, которой больше не продают на европейских рынках' (Там же. С. 342). Заканчивается книга письмом 'Светлое воскресенье'. Г. подчеркивает в нем то особое значение, к-рое придается этому празднику в России, усматривая в этом залог и доказательство подлинности православной христианской веры. В др. своих весьма многочисленных статьях, печатавшихся гл. обр. в журн. 'Современник' и в сб. 'Арабески', он подробно излагает свои исторические и социологические взгляды, близкие к концепциям географического детерминизма. Схема его рассуждений такова: 'От вида земли зависит образ жизни и даже характер народа' (Там же. С. 62), а характер народа определяет формы правления. Вообще, по Г., 'многое в истории разрешает география'.
Соч.: Поли. собр. соч. М., 1937–1952. Т. 1–14; Собр. соч.: В 7 т. М., 1984–1986; Переписка Н. В. Гоголя. М., 1988. Т. 1–2.
Л и т.: Письмо Белинского к Гоголю (статья и публикация К. Богаевской) // Литературное наследство. М., 1950. Т. 56. С. 513–605; РозановВ. В. О писательстве и писателях. М., 1995. С. 333–354,383-421, 658–659; Гершензон М. О. Завещание Гоголя // Русская мысль. 1909. № 5; Мережковский Д. С. Гоголь и черт // Мережковский Д.С. В тихом омуте. М., 1991. С. 213–309; Зеньковский В. В. Гоголь. Париж, 1961; Иванов- Разумник. История русской общественной мысли. Спб., 1914. Т. 1.С. 186–202; Запотусский И. Гоголь. 2-е изд. М., 1984; Мочульский К. Духовный путь Гоголя // Мочульский К. Гоголь. Соловьев. Достоевский. М., 1995.
В. В. Сапов
ГОГОЦКИЙ Сильвестр Сильвестрович (5(17).01.1813, Каменец-Подольск — 29.06 (11.07). 1889, Киев) — богослов, философ, историк философии, педагог. Учился в Киевской духовной академии (1833– 1837), получил степень магистра богословия. В 1850 г., защитив диссертацию 'Обозрение системы философии Гегеля', Г. становится доктором философии и древн. филологии. Читал курс лекций по истории философии в Ун-те Св. Владимира, опубликованный под названием 'Философия XVII и XVIII веков в сравнении с философиею XIX века и отношение той и другой к образованию' (1878–1884). Наиболее подробно в лекциях рассматривались философские учения Декарта, Гейлинкса, Мальбранша, Спинозы, Канта, Фихте, Шеллинга и Гегеля. Большое внимание Г. уделял также общим вопросам историко- философской науки в ее взаимоотношениях с самыми различными областями научной и общественной жизни. Влиянием гегелевских идей отмечена его работа 'Введение в историю философии'. В духе воззрений Гегеля, а также Шеллинга общая задача философии определялась Г. как стремление к познанию безусловного начала вещей, их внутренней связи и отношения к этому началу. 'На основании идеи развития, свойственного духу, — писал он, — в истории философии должна выражаться не только последовательность ее направлений, но и постепенное развитие полной системы знания и самопознания' (Введение в историю философии. С. 8). Как философ и богослов Г. сформировался в рамках киевской школы философского теизма, став одним из выдающихся ее представителей. Шпет в своем 'Очерке развития русской философии' особо выделял Г., подчеркивая самостоятельный, недогматический характер его мышления, а также тот факт, что все его соч. проникнуты историзмом в хорошем философском смысле. Вершиной философской деятельности Г. является издание 4-томного 'Философского лексикона', к-рый, по сути, явился первой рус. философской энциклопедией XIX в. При работе над этим соч. Г. пользовался зап. источниками, что не умаляет общей значимости его в философской культуре того времени, хотя отзывы современников на выход первых томов 'Философского лексикона' отличались большим разнообразием мнений. В духовно-академической среде с критикой его выступил Юркевич, упрекая автора в гегелевских пристрастиях. При всей увлеченности учением Гегеля, Г. нельзя отнести к фанатичным его последователям. Он достаточно серьезно относился к наследию Канта, считая учение последнего цельной философской системой, снявшей крайности и противоречия предшествующей философии. Особенно импонировал Г. гносеологический аспект взглядов Канта, формулирование задачи философии как обращения к исследованиям мышления, как такового. Важной стороной кантовского учения было для Г. доказательство априорности форм чувственности и рассудка, а также строгое различение разума и рассудка, что в немалой степени противодействовало материалистическим и спиритуалистическим учениям XVIII в. Велики, по мнению Г'., были заслуги Канта в разработке практической философии, раскрывающей свободную и разумную самодеятельность духа внутри самого человека. Высшим же достижением Канта Г. называл 'Критику способности суждения', к-рая связывала безусловное с явлениями и раскрывала развитие духа в соответствии со свободно полагаемыми целями, а не механическими причинными связями. Однако Кант, как, впрочем, и Гегель, был во всей его полноте неприемлем для Г. из-за понимания философии как системы взглядов, возвышающихся над религией и ведущих к обожествлению разума, что лишало веру определенных привилегий. Среди др. неприемлемых положений кантовской философии Г. называл: неправомерность противопоставления разума и предмета, учение о 'вещи в себе', отрицание реального существования вещей в пространстве и времени, разъединение практического разума, рассудка и способности суждения и т. д. Высказывая критическое отношение к догматическому периоду истории зап. философии, к философским системам эмпиризма, материализма и спиритуализма, Г декларировал свое теистическое миропонимание, стараясь по мере возможности не выходить за рамки ортодоксального православия. При этом он усматривал идею Бога во всесовершенном разуме, к-рый служил вдохновляющим источником также и для философских построений Шеллинга и Гегеля, продолживших и расширивших кантовс-кое учение еще и в том отношении, что у них идея Безусловного Существа устанавливается не на основании только требования нравственной природы человека, а значительно шире и глобальнее. Социально-политические взгляды Г. в осн. проявлениях вполне охватываются понятием православного консерватизма, вписываясь в официально-государственную формулу 'самодержавие, православие, народность'. Общую тональность своего консерватизма Г. выразил в ст. 'Два слова о прогрессе' (1859), где призывал относиться к понятию 'прогресс' с большой осторожностью, т. к. в слепом очаровании 'прогрессивностью прогресса' и неудержном следовании ему об-во зачастую утрачивает фундаментальные ценности своей культуры. Деятельность Г. является примером своеобразного явления в рус. культуре сер. XIX в. — синкретизма духовно-академической и университетской философии.
Соч.: Критический взгляд на философию Канта. Киев, 1847; О характере философии средних веков // Современник. 1849. № 15; Обозрение системы философии Гегеля. Киев, 1860; Введение в историю философии. Киев, 1871; Философский лексикон. Киев, 1857–1873. Т. 1-^1; Философский словарь. Киев, 1876; Философия XVII и XVIII веков в сравнении с философиею XIX века и отношение той и другой к образованию. Вып. 1–3. Киев, 1878–1884. Кн. 3.
Л и т.: Колубовский Я. Н. Материалы для истории философии в России. С. С. Гогоцкий // Вопросы философии и психологии. 1890. Кн. 4; Зеньковский В. В. История русской философии. Л., 1991. Т. 1,ч. 2. С. 116; Чижевський Д. Нариси з icropii фитософп на Украшк Кшв, 1992; Шпет Г. Г. Очерк развития русской философии // Соч. М., 1989. С. 214–219; Цвык И. В. Духовно-академическая философия в России XIX в. М.,
