доклад 'Роль искусства в позитивных науках', на первом этапе в академии работали Бердяев, Гершензон и др. За десять лет академия превратилась в самостоятельное научное сообщество европейского уровня. ГАХН является свидетельством того, что оригинальная философская мысль продолжала существовать в СССР и после высылки в 1922 г. большого числа отечественных ученых.
С о ч.: Словарь художественных терминов. Г.А.Х.Н. 1923–1929 / Под ред. И. М. Чубарова. М., 2005; Перцева Т. М. Кандинский и ГАХН // В. В. Кандинский: живопись, графика, прикладное искусство: Каталог выставки. Л., 1989; Г. Г. Шпет. Архивные материалы. М., 2000; Труды философского отделения ГАХН: Художественная форма. М., 1927; Бюллетени ГАХН. М., 1924–1928. Вып. 1–9.
Лит.: Мазур С. М. Государственная академия художественных наук (ГАХН) // Русская философия: Малый энциклопедический словарь. М., 1995.
И. М. Чубарое
ГРАДОВСКИЙ Александр Дмитриевич (13(25). 12.1841, Валуйский у. Воронежской губ. — 6(18). 11.1889, Петербург) — правовед, специалист по государствоведению. В 1858–1862 гт. учился на юридическом ф-те Харьковского ун-та. Затем работал редактором 'Харьковских губернских ведомостей'. В 1866 г. Г. защитил магистерскую диссертацию 'Высшая администрация XVIII столетия и генерал-прокуроры', после чего избирается штатным доцентом по кафедре государственного права. Защитив в 1868 г. докторскую диссертацию 'История местного управления в России', Г. был утвержден в должности проф. Петербургского ун-та. В научных работах и лекциях 2-й пол. 60-х гт. он исследует различные аспекты становления российского об-ва, высказывает ряд оригинальных суждений о сущности государства. Г. считает, что последнюю можно выявить, лишь представив государство как 'организм', связанный с 'сущностью вещей', с социальным бытием. У всякой государственности, по Г., два важнейших элемента: церковь и собственность, к-рые соответственно представляют два авторитета — авторитет религии и авторитет экономический. Оба они слиты с авторитетом власти, к-рую нужно понимать не как систему учреждений, а как реальное могущество государства. В число проблем, к-рые привлекали внимание Г. в кон. 60 — нач. 70-х гг., входил национальный вопрос. В сб. 'Национальный вопрос в истории и в литературе' (1873) он исходит из того, что национальные различия в мировом сообществе обусловлены объективным развитием истории, что 'разнообразие национальных особенностей есть коренное условие правильного хода общечеловеческой цивилизации', к-рая является совокупностью специфического духовного и экономического опыта различных народов. Следовательно, нужно не подавлять и сглаживать национальные различия и особенности, а наоборот — создавать условия для нормального и самобытного существования и развития различных национальностей. Важнейшим из этих условий он считал 'политическую самостоятельность народа', наличие у него национальной верховной власти, образование национальных государств. В своем главном труде 'Начала русского государственного права' (В 3 т. Спб., 1875–1883) Г. пытался совместить два подхода: государственной школы отечественной исторической науки и обществоведения, к-рая исходила из ведущей роли государства и властных структур в общественном развитии, и исторической (или социологической) школы, обращавшей внимание на решающее значение экономических и социокультурных факторов. В кн. 'Государственное право важнейших европейских держав' (1886) и др. он анализирует и обобщает политический и государственный опыт Зап. Европы и раскрывает содержание важнейших атрибутов политического процесса в развитых странах — парламентаризма и конституционализма, системы разделения властей на законодательную, исполнительную и судебную и т. д., считая, что этот опыт применим к российскому об-ву. Фактически в этот период Г. примыкает к тем интеллектуалам, к-рые пытались адаптировать на рус. почве идеи зап. демократии и создать концептуальную и идеологическую базу для формирования движения рус. либерализма, к-рое должно было занять промежуточное, 'срединное' положение между дворянско-аристократическим консерватизмом и революционным радикализмом.
С о ч.: Собр. соч. Спб., 1899–1904. Т. 1–9; Политика, история и администрация. Критические и политические статьи. Спб., 1871; Государство и народность: Опыт постановки национального вопроса. М., 1873; Система местного управления на западе Европы и в России. Спб., 1878; Трудные годы (1876–1880): Очерки и опыты. Спб., 1880; Соч. Спб., 2001.
Л и т.: Ивановский И. А. А. Д. Градовский как ученый. Спб., 1900; Краткий очерк жизни и деятельности А. Д. Градовского. Спб., 1904; Гуляк И. И. Александр Дмитриевич Градовский: правовед, историк, философ, публицист. Спб., 2001.
Е. Н. Мощелков
ГРАНОВСКИЙ Тимофей Николаевич (9(21).03.1813, Орел — 4(16).10.1855, Москва) — историк, просветитель, общественный деятель. Род. в дворянской семье. В 1832 г. поступил на юридический ф-т Петербургского ун-та, успешно окончив к-рый получает степень кандидата. В 1836–1839 гг. Г. находился в научной командировке в Германии. Большое влияние на него оказали идеи Гегеля, хотя гегельянцем в полном смысле этого слова он не стал. Гегелевская философия не определила миросозерцание Г., хотя безусловно расширила его кругозор, способствовала в дальнейшем более углубленному отношению к различным, нередко весьма сложным перипетиям исторической жизни. Вместе с тем для Г. был неприемлем жесткий схематизм философии истории Гегеля, зависимость исторической закономерности от умозрительной логической необходимости, закрывавшей поле для творческой деятельности исторического субъекта, личности, а последнее составляло, по мнению Г., одно из непременных условий исторической жизни. После возвращения в Россию Г. читает лекции на кафедре всеобщей истории Московского ун-та и активно участвует в жизни московской интеллектуальной элиты. Г. посещает кружок Станкевича, общается с Катковым, М. А. Бакуниным, Чаадаевым, Огаревым, Герценом. Именно в это время Белинский в Петербурге, Г., Герцен и др. в Москве самим направлением своих мыслей, общим подходом к решению кардинальных общественных вопросов как бы 'оформляют' то течение рус. общественной мысли, к-рое получает название западничества. В идейных расхождениях со славянофилами Г. не видел политической подоплеки, для него это был чисто теоретический спор сподвижников, имея в виду тот факт, что и те и др. находились в оппозиции к существующему строю. Совсем др. дело 'партия старого 'Москвитянина' (гл. обр. Погодин, Шевырев), сторонники т. наз. теории 'официальной народности', к-рые в своих устремлениях были действительно далеки от идейно-теоретических позиций Г. и его друзей. В 1843–1844 гг. в Москве Г. прочитал первый публичный цикл лекций по истории средневековой Европы, собиравший множество людей. Г.-просветитель сумел перекинуть мост между строго академической, университетской наукой и широкой публикой, интересующейся общественно-историческими вопросами. По крайней мере в России он был одним из первых ученых, попытавшихся дать объективную оценку процессам и явлениям, характерным для западноевропейского Средневековья. Он пытался сломать сложившиеся стереотипы, традиционные представления об этом периоде как 'черном пятне' в развитии общечеловеческой цивилизации, отмечая несомненно прогрессивные процессы (начинавшееся яркое проявление на исторической сцене личности, ее прав, особая нравственная атмосфера в об-ве и, что самое главное, формирование научных идеалов будущего), одновременно указывая на негативные стороны эпохи. С 1847 г. Г. все больше внимания уделяет литературной работе. Его статьи и рецензии появляются в 'Библиотеке для воспитания', 'Живописной энциклопедии', 'Современнике'. В 1846 г. произошел идейный разрыв Г. с Герценом, связанный с тем, что среди западников наметилась тенденция к размежеванию на два лагеря, радикальный и либеральный. Г. долгое время был как бы связующим звеном между ними, занимая центристскую позицию, был объединителем и примирителем крайних т. зр. Но когда расхождения достигли критической фазы, он избрал либеральную ориентацию. В марте 1851 г. состоялись последние публичные чтения Г. — 'Четыре исторические характеристики', посвященные Тимуру, Александру Великому, Людовику IX и Ф. Бэкону. В этих чтениях, как и в ряде статей, Г. рассматривает вопрос о роли личности в истории, о соотношении субъективной деятельности и объективной закономерности в истории. В историческом процессе, считал он, действует закон, исполнение к-рого неизбежно, но срок этого исполнения неизвестен. Именно в вопросе о том, каким образом это исполнение будет осуществлено, 'вступает во все права свои отдельная личность'. Человеческая деятельность определяет конкретность исторической жизни. Отсюда и повышенный интерес Г. к субъективной стороне исторического процесса, особенно к действиям той или иной великой исторической личности. 12 января 1852 г. он произнес знаменитую речь 'О современном состоянии и значении всеобщей истории' на торжественном собрании Московского ун-та, в! к-рой подвел итог своим
