на нижнем и внешнем уровне террасы представляла для нас скученную массу сражающихся воинов. Калкары были отброшены назад отчаянной атакой лейсиан.
— У них в жилах не кровь, — прошептала Нах-и-лах, крепко держась за мою руку. — Один дворянин стоит десяти из них. Посмотри. Они бегут!
Действительно, так и произошло, и судьба сражения была почти решена, когда сотни и сотни их летели через край террасы и папдали на землю несколькими сотнями футов ниже.
Но внезапно новая сила вмешалась в борьбу. Я увидел поток калкаров, повляющихся из-за края нижней террассы — новые люди карабкались по лестницам с расположенного ниже плато, и когда они шли вперед, то кричали что-то. Что именно, я не мог понять, но остальные калкары снова вдохновились и предприняли еще одну атаку против благородных Лейсиан. Я увидел, как один из предводителей калкаров пробивается в середину, в самую гущу боя. Затем я увидел, как он поднимает руку над головой и бросает что-то в сомкнутые ряд Лейсиан.
Внезапно раздался ужасный взрыв, огромное кровавове ничто образовалось на террасе, где мгновением назад стояли сотни бойцов — цвет Лейсиан, так славно защищающих свою жизнь и честь.
— Гранаты, — воскликнул я, — ручные гранаты!..
— Что это такое, Джулиан? Что это они делают там, внизу? — закричала Нах-и-лах. — Они убивают моих людей!
— Да, Нах-и-лах, они убивают твоих людей, и Ва-нах должен проклясть тот день, когда земляне ступили на поверхность этого мира.
— Я не понимаю, Джулиан, — сказала она.
— Это работа Ортиса, — ответил я, — который привез с Земли знания о дьявольских орудиях разрушения. Он сначала обстреливал город ни чем иным, как осадными мортирами, хотя невероятно, чтобы у него было время построить их, разве что соорудить простейшие пушки. Сейчас его войска бросают ручные гранаты в твоих людей. И не существует никакой возможности, Нах-и-лах, чтобы твои люди с их примитивным оружием смогли устоять против соверменных образцов вооружения, которые Ортис использует против них. Лейси должен сдаться или будет разрушен.
Нах-и-лах положила голову мне на плечо и тихо заплакала.
— Джулиан, — сказала она в конце концов, — значит, это конец. Отправь меня к Джемадав, моей матери, пожалуйста, а затем иди и примирись со своим приятелем-землянином. Это неправильно, что ты — чужак, так много сделавший для меня — должен погибнуть вместе со мной и Лейси.
— Единственное примирение, котрое возможно с Ортисом, Нах-и-лах, — ответил я, — это примирение смерти. Ортис и я не можем жить вместе в этом мире.
Она плакала очень тихо, всхлипывая на моем плече, и я обнял ее, надеясь успокоить.
— Я принесла тебе страдания и опасности, а теперь — смерть, Джулиан, — сказала она, — когда ты заслужил радость, счастье и мир…
Я внезапно испытал очень странное чувство, и мое сердце яростно заколотилось, а когда я пытался заговорить, оно стучало так, что я не мог ничего сказать, и колени подгибались подо мной. Что случилось со мной? Может быть, Ортис использовал отравляющий газ? Наконец мне удалось взять себя в руки.
— Нах-и-лах, — сказал я, — я не боюсь умереть, если ты умрешь, и не вижу счастья без тебя.
Она посмотрела на меня огромными заплаканными глазами, широко раскрытыми и смотрящими прямо в мою душу.
— Ты имеешь в виду… Джулиан? Ты имеешь в виду…
— Я имею в виду, Нах-и-Лах, что люблю тебя, — ответил я, хотя слова с трудом выходили из меня, настолько я был перепуган.
— Ох, Джулиан!.. — вздохнула она и обвила своими руками мою шею.
— А ты, Нах-и-лах! — воскликнул я, прижимая ее к себе, — возможно ли, что ты ответишь на мою любовь?
— Я любила тебя всегда, — ответила она. — С самого начала, с того времени, как мы были пленниками в деревне Но-ванов. Вы, земные мужчины, должно быть, слепцы, мой Джулиан. Лейсианин понял бы мгновенно, только посмотрев на меня, что я безумно влюблена в тебя.
— Господи, Нах-и-лах! Я, должно быть, ослеп потому, что не подозревал до самой последней минуты, что ты любишь меня.
— А теперь, — сказала она, — меня не волнует, что случится. Мы нашли друг друга, и, если мы умрем вместе, то, без сомнения, мы будем жить вместе в новом воплощении.
— Я надеюсь на это, но я, чем надеяться на это, предпочел бы жить счастливо в этой жизни.
— И я тоже, Джулиан, но это невозможно.
Мы направились по коридорам по направлению к покоям ее матери, и не нашли ее там. Нах-и-лах принялась волноваться за ее безопасность. Мы быстро осмотрели другие комнаты дворца, пока наконец не пришли в маленькую комнату для аудиенций, в которой был убит Сагрот. Когда я открыл дверь, то увидел зрелище, которое хотел бы скрыть от глаз Нах-и-лах, и потащил ее силой назад, в коридор. Возможно, она поняла, что заставило меня поступить подобным образом, покачала головой и пробормотала:
— Нет, Джулиан, что бы там ни было, я должна видеть это. — И затем деликатно отодвинула меня с пути, и мы оба остановились на пороге, смотря на жуткое зрелище, открывающееся внутри комнаты.
Здесь были тела убийц, которых закололи я и Сагрот, и мертвый Джемадар лежал именно так, как он упал. Поверх него лежало тело матери Нах-и-лах. Она вонзила кинжал прямо себе в сердце. Мгновение Нах-и-лах стояла и смотрела на них в молчании, словно творя молитву, затем вышла из коминаты, закрывая за собой дверь. Мы шли в молчании какое-то время, возвращаясь по ступенькам назад, на верхнюю террасу. На другой стороне пламя охватило город и ревело подобно могучему урагану, изрыгая огромные клубы дыма. Хотя лейсианские террасы построены из громадных каменных блоков, множество дерева использвовалось во внутренней кострукции домов, где, кроме того, добрая половина отделки и мебель — горючие.
— У нас нет шансов спасти город, — сказала Нах-и-лах со вздохом, — Наши люди были оторваны предателем Ко-тахом от своих обязанностей и остались без командования. Пожарники вместо того, чтобы быть на своих постах, покушались на жизнь своего Джемадара. Несчастный день! Несчастный день!
— Ты думаешь, они смогли бы погасить огонь? — спросил я.
— Небольшие истоники, ручьи, водопады, большие публичные бани и мелкие озера, которые ты видишь на каждой террасе, были устроены для защиты от огня. Легко пустить воду и залить любой ярус дома. Если бы мои люди были на своих постах, этого бы не случилось.
Пока мы стояли, смотря на пламя, мы внезапно увидели людей, в болшом количестве собирающихся на нижних террассах. Они бежали. Затем над ними появились калкары, которые бросали ручные гранаты среди Лейсианцев, находящихся внизу. Мужчины, женщины и дети бежали, сломя голову, вопя и крича в поисках убежища, но на домах за их спинами появлялись новые калкары с ручными гранатами. Огонь выгонял людей Лейси из любого убежища, а калкары атковали их и спереди и сверху. Более слабые падали и их топтали насмерть, и я видел, как множество людей бросались на свои собственные копья или втыкали кинжалы в грудь родных и близких.
Избиение разрасталось с ужасающей скоростью по всему городу, а калкары сгоняли людей с верхних террас вниз, в яростный огонь, который разрастался, пока жерло гигантского кратера не наполнилось огнем и дымом. Мы прекрасно видели разрушения, происходящие под нами.
Внезапный ток воздуха из кратера поднял дымный столб высоко ввверх, на мгновение открыв весь кратер, край которого был заполнен Лейсианами. И затем я увидел воина-Лейсианина, карабкающегося на стену, которая соединяла нижнюю террасу с краем вздыхающего кратера. Он повернулся и что-то сказал своим спутникам, затем повернулся, закрыл лицо руками и нырнул вниз, в дышащую огнем бездонную пропасть. Внезапно остальные, казалось, были охвачены заразой этого безумного шага. Дюжина мужчин вскарабкалась на стены и нырнула в кратер. Сначала этот процесс развивался медленно, но затем со скоростью огня в прериях он охватил весь периметр города. Женщины подхватывали своих детей и, вскарабкавшись на стену, прыгали вниз. Толпа дралась за место на стене, прыгнув с которой они могли покончить счеты с жизнью. Это было ужасно — кошмарный вид.
Нах-и-лах закрыла глаза руками.
— Мои бедные люди! — плакала она. — Мои бедные люди! — А внизу тысячи людей прыгали в