носила, обнажала в улыбке идеальные зубы. Откуда-то у нее взялся подбородок, а прыщи, наоборот, пропали.
— Отличная пластика! — восхитилась Бейли. — Интересно, кто ее оперировал?
Родни посмотрел на нее с сожалением, как на слабоумную, и перевернул страницу обратно.
— Эта девчонка с ума сходила по Кайлу. Только его одного и хотела. Потому и была готова из кожи вон вылезти, лишь бы привлечь его внимание, пока мы учились в школе, а когда поняла, что ничего у нее не выйдет, поклялась отомстить. И накропала книжонку.
— Ясно, — кивнула Бейли и вернула альбом хозяину. — Скажите… мистер Йейтс, вы помните мальчика с заячьей губой?
Родни закрыл альбом и бережно вернул его на прежнее место в шкафу.
— Сколько ему было в шестьдесят восьмом?
— Девять, — ответила Бейли.
— Нет, не припомню такого. А он точно был из Кэлберна?
— Да. Я… — Она чуть было не призналась, что видела его сфотографированным возле тутового дерева у нее в саду, но почему-то передумала. И уж конечно, не стала говорить, что копия снимка у нее с собой в машине. — Знаете, думаю, мне уже пора.
— Рано тебе уезжать, — возразил Родни, надвигаясь на нее. — У меня три альбома, и в каждом полно снимков. Сейчас сядем рядком и пересмотрим их все.
Бейли поднялась.
— В другой раз, — сказала она, сделав шаг к двери и мысленно добавив: «Когда я приеду сюда с вооруженным эскортом».
Родни встал между ней и дверью.
— Никуда ты не поедешь. Не время еще, — заявил он тоном, который явно считал сексуальным.
Бейли протянула руку, быстро отодвинула засов на двери и, не давая Родни опомниться, выскочила из дома, спрыгнула с крыльца и бросилась к машине. «Только бы мне выбраться отсюда, только бы удрать!» — молила она.
— Погоди минутку! — окликнул ее с крыльца Родни.
Бейли замедлила быстрый шаг, но не обернулась.
— Совсем забыл: у Лукаса Маккалума была заячья губа, но в то лето ему стукнуло четырнадцать. Рослый был парень, нескладный.
Бейли нерешительно повернулась к нему.
Родни изобразил ныряющее движение плечами, которое Бейли видела тысячи раз, наблюдая за Джимми.
— Он был уродом. Настоящим уродом — с расщелиной в верхней губе аж до самого носа. Так что видно было десны над зубами. И уши торчали. Так ты его ищешь?
— Маккалум? — переспросила Бейли.
— Нуда, малый Фрэнка. Фрэнка-то знаешь?
— Да, — тихо подтвердила Бейли. — Один из ребят «Золотой шестерки», жертва загадочного дела об убийстве и самоубийстве.
— Вот-вот, тот самый Фрэнк. А Люк — его сын, после смерти Фрэнка он уехал из города. И больше о нем никто не слышал, да никто его и не разыскивал. Не нравится ему у нас — скатертью дорога! Только в драку лез со всеми подряд. Злой был парень.
Бейли уже не сомневалась в том, что Лукас Маккалум и Джеймс Мэнвилл — один и тот же человек. Несмотря на все уговоры рассудка, она обнаружила, что ноги несут ее обратно к покосившейся хибаре.
— И правильно, — закивал Родни, — заходи, я тебе все расскажу про Фрэнка. Славный был малый.
— Про Лукаса, — поправила Бейли, поднимаясь на крыльцо. — Расскажите лучше про Лукаса.
— Ну это само собой, — отозвался Родни и раскинул руки, словно готовясь заключить ее в объятия. — Вернись, посиди еще немного, а я расскажу все, что захочешь.
На этот раз Бейли все-таки пришлось сесть на высокий край дивана, и она вцепилась в подлокотник, живо представляя себе сцены из фильма «Титаник», где пассажиры из последних сил цепляются за перила уходящего под воду корабля. Их ждало море, ее — грязные объятия Родни, и Бейли не могла решить, какая участь страшнее.
Пришлось выслушать еще раз, но теперь из уст Родни, всю историю славного подвига шестерых удивительных мальчишек, спасших целую школу. Бейли держалась за подлокотник, стараясь не соскользнуть прямо на колени Родни, и время от времени задавала наводящие вопросы о Лукасе.
Прошло сорок пять минут, которые показались ей часами, прежде чем наконец Родни закончил рассказ.
— Так что насчет Лукаса? — в двадцатый раз спросила Бейли.
Родни нахмурился, недовольный тем, что его снова сбили с мысли.
— Да он тут почти ни при чем, его и на свете не было, когда случилось самое важное. Только потом появился, когда Фрэнк уехал и сошелся с этой, как ее… — Родни презрительно махнул рукой.
— А про мать Лукаса что-нибудь известно?
— Я ее ни разу не видел. И желанием не горел. Если мальчишка уродился в нее, она, должно быть, опоила Фрэнка, лишь бы он лег с ней в постель, а потом наврала, что ребенок от него. Фрэнк всегда был отзывчивым парнем. Мог с себя последнюю рубашку отдать. Потому и ребенка принял как родного. Такой уж он был, наш Фрэнк.
— Прямо святой, — пробормотала Бейли и наткнулась на пристальный взгляд Родни.
— А с чего вдруг ты взялась о нем расспрашивать? Ты его знаешь? Он еще жив?
— Нет, вряд ли, — покачала головой Бейли, которой совсем не нравилось, как Родни смотрит на нее.
— Парнишка был еще уродливее, чем эта Спанглер, и такой же злобный. Ты пишешь о нем книгу?
— Нет, что вы, — поспешила ответить Бейли, — конечно, нет.
Родни продолжал буравить ее взглядом, и Бейли снова занервничала, но совсем не так, как раньше.
Долгое время Родни мерил ее взглядом, словно решая, стоит ли ей верить.
— Как же это вышло, что про урода ты знаешь, а про нас, героев, — нет?
— Я… э-э… я…
С каждой секундой его взгляд становился пронзительнее. Бейли срочно требовалось что-нибудь придумать.
Она глубоко вздохнула.
— Дело в том, что я хочу основать свой бизнес, а мне говорили, что прежний хозяин фермы, где я теперь живу, занимался консервированием, вот я и решила разузнать о нем. Мы… то есть я посмотрела в Интернете, но так и не выяснила, кому ферма принадлежала раньше.
Родни продолжал хмуриться, и от плохого предчувствия волосы на затылке Бейли встали дыбом. Стараясь не делать резких движений, она поднялась с дивана и медленно попятилась к двери.
— Вот, собственно, и все. Я только заинтересовалась историей фермы, хотела узнать о ней побольше. Понимаете, там растет старое тутовое дерево, и я…
Родни вытаращил глаза.
— Тутовое дерево? — переспросил он тихо, но зловеще. — Боже милостивый! Так ты вдова, которая живет в старом доме Гаса?
На Бейли нахлынуло облегчение.
— Да, да, это я! Я слышала, его имя, Гатри, но, наверное, все звали его Гасом. Бедный парень! Вы знали, что он повесился?
Родни сидел на диване, а Бейли пятилась к двери, до которой оставалось меньше фута. Внезапно он одним прыжком перемахнул через всю комнату и вцепился ей в горло.
— Гас Вентерс был мерзавцем! Мерзавцем, говорю тебе, и заслуживал смерти! Поделом ему!
Родни притиснул ее к окну, и Бейли пришлось одной рукой схватиться за оконную раму, чтобы не выбить головой стекло, а другой — пытаться оторвать руки Родни от своей шеи.