неподалеку представители конкурирующей бригады. И вообще. В сегодняшней Москве возможны самые разные варианты – вплоть до участия в дележе собственности элитных подразделений спецназа, нанятого той или иной стороной.
Вроде все было спокойно. Не наблюдалось на горизонте посторонних. И тогда бандиты из команды Михея двинулись на штурм. Кстати, сам главарь на эту акцию не поехал. Западло авторитету его уровня по дешевым шашлычным мотаться, копейки сшибать. Холопы и сами сделают.
Холопы и делали. Вошли в зал, осмотрелись. Тоже ничего подозрительного. Только скучающий бармен и мающаяся без дела официантка.
– Хозяин где? – спросил старший, обращаясь к бармену.
– Ща крикну! – ответил тот, оскалив в дебильно-радостной улыбке стальные фиксы.
Старший с некоторым сомнением покосился на странного бармена. Почти на голову выше самого рослого из его пацанов, широкоплечий, со свернутым на сторону носом и с белой полоской шрама на лбу, коротко – почти под ноль – остриженный… Такое ощущение, что малый просто заблудился. Шел-шел куда-то на «стрелку», забыл, куда и зачем шел, и встал вот здесь за стойку.
– Шовкат Мурзабаевич! – заорал в это время странный бармен куда-то в сторону подсобки. – Выходи, подлый трус!
Каким-то почтением к работодателю в его вопле и не пахло. Старший бандит только головой покачал – странные, однако, здесь не только люди. Нравы – тоже.
Из подсобки немного суетливо выбежал высокий то ли кавказец, то ли среднеазиат. Но – нерусский, это точно. Старший хищно прищурился. С этой публикой дело иметь намного проще, чем с русаками. Те начинают в полицию обращаться, справедливости искать. А чурковые – те проще. Против силы не идут. Знают свое место.
– Ну-ка, к ноге, Трезор! – пошутил старший и легонечко хлопнул себя ладонью по бедру.
– Э?! – Остановившись на середине зала, хозяин заведения склонил голову к плечу, чуть приоткрыл рот. Глаза медленно съехались к переносице.
– Слышь, – растерявшийся бандит обернулся к бармену. – Это в натуре хозяин?
– Он самый и есть! – радостно сообщил бармен. И добавил, хотя никто за язык его, как говорится, не тянул: – Это он под дурака молотит. А на самом деле хитрющий гад! И бабла у него немерено…
– Эй, ты! – несколько приободренный бандит шагнул вперед. – Слышь, у тебя крыша есть?
– Крыша ест! – радостно осклабился Шовкат. – Ест крыша!
– Кто твой крыша? – помимо собственной воли подражая собеседнику, уточнил бандит.
– Ай, хароший крыша ест! – радовался таджик. – Шифер ест, железа мало-мало ест!
– Он что несет? – непонятно у кого спросил один из бойцов.
– Слышь, ты по-русски понимаешь?! – Старший заметно нервничал. Вообще-то на такого рода мероприятиях он был не в первый раз. Вот только в роли старшего впервые. До сих пор всем терляевым в звене ведал Кирпич. Но тот где-то потерялся. Не появлялся сам, и телефон был недоступен. Вот и приходилось выкручиваться, что-то придумывая на ходу.
– Ай, руске харашо понимай! – как китайский болванчик, кивал таджик. – Крыша ест!
И потыкал вытянутым пальцем вверх.
– Ты дебил! – начал заводиться старший. – Я нагадить хотел на твою крышу! Ты платишь кому?
– Налоговый платишь! – начал загибать пальцы таджик. – Пенсионный платишь. Участковый – тоже платишь.
– Значит, и нам будешь платить, – решил старший. А хрена ли с этим чурковым церемониться?
– За что? – Неожиданно владелец кафе перестал улыбаться.
– Должен потому что, – начал объяснять бандит. – По жизни…
Наверное, он собирался рассказать обычную в таких случаях мулю насчет братвы, «страдающей за коммерсов» на зонах без грева. Но только Шовкат слушать его не пожелал:
– Нет, не должен!
– Как это не должен?! – Старший уже и сам чувствовал, что потерял инициативу в разговоре, причем этот нерусь его ни капельки не боялся. Бандит уже и не знал, как ему дальше быть.
Но тут вмешался один из молодых, недавно попавших в бригаду и стремящийся в ней утвердиться.
– Да чё с ним базарить! – рявкнул он и вкатил очень даже неплохой хук справа в челюсть Шовката.
Тот упал на пол. Бандиты несколько раз пнули его, но не калечили. Можно сказать, пыль выбили, поучили немного. Они ведь за деньгами при-ехали. А с калеки или с трупа взятки гладки.
– Ты все понял, чмо?! – воспрянув духом, старший встряхнул Шовката за ворот. – Бабки гони! А то тебя самого зарежем, официантку твою трахнем, а гадюшник твой сожжем к бениной маме! Понял?!
– Понял, понял! – бормотал таджик, закрывая голову руками. – Сколько дэнга нада?
– Сколько?.. – на мгновение задумался старший.
Нет, про бандитский процент все понятно. Но вот только какую сумму составит этот процент от того, что есть сейчас у нового данника? Этого бандит не знал. Но тут ему опять пришел на помощь молодой:
– Сколько есть – все давай! Штраф! Чтобы в следующий раз вел себя, как положено, а не быковал!
Тоже одно из правил разводки – завиноватить того, кого собрался обобрать. То есть у него должно сложиться впечатление, что деньги забирают не просто так, потому, что жрать охота, а работать – не очень. Обирают его потому, что он сам виноват. Повел себя неправильно, сказал что-то лишнее и оскорбительное, посмотрел не так… При желании, как говорится, можно и до столба докопаться.
Шовкат полез в карман, достал оттуда пухлый бумажник, открыл его, начал пересчитывать деньги, среди которых были и рубли, и доллары. Таджик кряхтел и постанывал, перекладывал купюры из одного отделения в другое, что-то неразборчиво говорил себе под нос. В конце концов, старший не выдержал, вырвал бумажник из рук владельца. Переложив деньги в свой карман, швырнул лопатник на пол перед Шовкатом.
Молодой шустрик в это время подошел к барной стойке.
– А ты чего смотришь? – неособенно вежливо обратился он к бармену. – Кассу открывай.
– А оно тебе надо? – спросил бармен.
– Чё?! – вызверился бандит. – Ты чё, фуцан, рамсы все попутал, реально?! Делай, что тебе говорят!
– Понял! – Бармен открыл кассу и отступил в сторону. – Прошу…
Бандит перегнулся через барную стойку, запустил руку в ячейки аппарата, выгреб оттуда все, что было – кроме, конечно, мелочи.
– Вот так-то! – бросил победный взгляд на здоровяка-бармена.
Старший в это время втолковывал таджику:
– Через месяц я к тебе подъеду, в этот же самый день. Приготовь деньги. А то будет то же, что и сегодня. Но только хуже. Ты меня понял?
– Понял… – отвечал Шовкат.
– Смотри мне! – Взмахнув кулаком над головой «ресторатора», бандит крикнул своим спутникам: – Уходим!
Бандиты потянулись к выходу из кафе. Через несколько секунд в зале остался только сам владелец да бармен. Официантка, как только началась возня, сочла за благо укрыться в подсобке.
Таджик присел на стул, кончиками пальцев помассировал-погладил скулу, в которую пришелся удар бандита.
– Больно? – сочувственно поинтересовался бармен, выбираясь из-за стойки.
– Да не так больно, Вася, как обидно, – ответил Шовкат. – Как представлю себе, сколько народа эти уроды вот так вот гнут… Своими бы руками порвал. На мелкие кусочки.
В это время из подсобки вышли еще двое мужчин. Один – Максим Оболенский. А с ним – невысокий малый лет тридцати с видеокамерой в руках.
– Ну и как там? – обратился Шовкат к оператору. – Я хоть свою физиономию не зря подставлял?
– Все зафиксировано отлично! – Малый покачал своей камерой. – Даже если вымогательство не пролезет, налицо грабеж. Никуда не денутся.
– Ну тогда все хорошо! – улыбнулся таджик и, прислушавшись, сказал: – Кажется, началось…
С улицы доносились крики и шум, напоминающий шум драки…