Полуэкспромт — полуработа,Где всё ж под лаком остротыЗаметны жилочки <?> <и> потаНеистребимые следы<3>[Но всё изменится — приедуЯ к вам философом, друзья]<4>[Ты помнишь ли, Ефремыч благодатный,Как в Риме мы с тобой по вечерамБеседой нашей, светской и приятной]
«На Альбанских горах — что за дьявол такой?..»
На Альбанских горах — что за дьявол такой? — Собрались и нависли туманы;Разгуляться хотят молодецкой грозой, Затопить города и поляны.С африканской степи на широкой груди Через море примчал их сирокко;— Дальше мне не летать, хоть и здесь благодать, — Молвил он да вернулся в Марокко.На Альбанских горах, в башмачках да в очках — Вижу — два forestiero[76] гуляют;Им твердит чичерон[77]: «Здесь родился Катон!» Скажут: «Si?»[78], отойдут да зевают.Хоть они не сыны той смешной стороны. Что́ зовут: Inghiltrissa[79], но всё же«Север — край наш родной, край холодный, сырой» — На любой напечатано роже.Двое их; первый толст; цвет лица — старый холст; Кривоног и высокого роста, —А второй, сибарит, слоем жира облит, Как кусочек capretto arrosto[80].Эх ты, старый вулкан! был ты силен и рьян — И сверкал и гремел в свое время;Но замолк и потух — и под заступ и плуг Преклонил ты послушное темя.За три тысячи лет о тебе вести нет; Схоронил ты суровое пламя,Но проснись, взговори, горным пеплом дохни, Разверни ты кровавое знамя.Для незваных гостей ты себя не жалей, Угости их, старик мой, на славу!И навстречу друзьям по широким холмам Покати красногрудую лаву!О, тогда! господа — оробев и глаза Растопырив — куда твои плошки!Контенанс потеряв, в панталоны… Навострят неуклюжие ножки —Двадцать раз упадут, нос и… разобьют, Задыхаясь, не взвидевши света;И, примчавшись домой, отведут страх такой Разве 5-й бутылкой орвьето.
<М.В. Белинской>
Отец твой, поп-бездельник,Облопавшись кутьи,Зачал тебя в сочельникОт гнусной попадьи.Хоть и рожден болваном,Пошел однако впрокНа масле конопляномВзлелеянный цветок..И что ж? теперь наш пастырь,Наш гений, наш пророкКладет на брюхо пластырьИ греет ей пупок!
