– Я знаю, – сказала Кэтлин, не давая ему раскрыть рта, – я обещала отдохнуть и сделаю это. А сейчас мне хочется проследить, что все идет как надо.
– Ну, раз так, то все в порядке.
– Хорошая комната, – заметила Кортни.
– Если вам не нравятся обои, можно их заменить.
– Да нет, они мне нравятся.
– Ну что ж, я рада, – сказала Кэтлин. Кортни поразили ее глаза – глубоко посаженные, с кругами, придававшими ей усталый вид. Их взгляд был очень пристальным. – Когда-нибудь вы мне расскажете, как он ухаживал за вами. Я столько прозевала. Мне никто ничего не рассказывает. Они все считают меня слишком хрупкой, – пожаловалась она.
– Да нечего особенно и рассказывать, – прервал ее Брэндэн.
– Это, наверное, было сильное увлечение, если ради того, чтобы выйти замуж за Брэндэна, вы бросили балет на пороге славы.
– Она была танцовщицей, каких много, – недовольно заметил Брэндэн.
Кортни хотела что-то возразить, но передумала и мягко улыбнулась.
– Не такой уж я была знаменитой, – сказала она.
– Вы слишком скромны, моя дорогая. Я же получаю лондонские газеты, там много о вас писали. Перед вами было большое будущее. А ты, Брэндэн, – проворчала она, – помалкивай, – у девочки есть свой ум и язык, она сама за себя скажет.
– Мама, когда ты отдохнешь, вы встретитесь за чаем, и ты задашь любые вопросы. Я же должен попрощаться и идти на пристань.
– Если ты хочешь одиночества, так и скажи, – проворчала Кэтлин, направляясь к дверям. – Я не хочу лезть в твои дела, но не понимаю, зачем ты подписал этот контракт. Ты только что женился, слава тебе, Господи, а начинать супружескую жизнь, находясь за тысячу миль друг от друга…
– Это необходимо. Я тебе уже все объяснял и не хочу больше говорить на эту тему.
Брэндэн проводил взглядом Кэтлин, затем повернулся к Кортни и, надевая сюртук, посмотрел на нее оценивающим взглядом.
– В чем дело? – спросила она.
– В черном ты особенно элегантна. Нет ничего удивительного, что ты очаровала мою мать. – Он обнял ее: – Ах, Кортни, ты вскружила мне голову. Может, мне послать Тэтчера вместо себя, а нам с тобой забраться в кровать и начать делать детей?
Воспоминания нахлынули на нее. Это было то, чего она хотела: забыться в его руках и любить с вечера до утра. Однако гордость не позволяла ей этого.
Предательство, предательство, Сара, и снова предательство.
Как трудно ей было не поддаться влечению!
– Думаю, что это даже хорошо, что ты уезжаешь. Иначе мать догадалась бы об истинных отношениях между нами. А при ее состоянии здоровья это едва ли пошло бы ей на пользу.
– Моя мать, вопреки тому, что она говорит, очень больна. Я рассчитываю на твое благоразумие. Поле боя уже усыпано жертвами. Ты. Я. Мэрили.
– Ты забыл еще одну, Сару.
– Я очень огорчен смертью Сары, но не вздумай расстраивать этим мою мать. Если ты это сделаешь, клянусь, что не прощу тебе.
Кортни отступила на шаг, напуганная угрозой, скрытой в его словах, и тоном, которым они были сказаны.
– Клянусь, я не скажу твоей матери ни слова о наших истинных отношениях, – пообещала она.
Он посмотрел на нее, как будто желая что-то сказать, но потом передумал и испытующе заглянул ей в глаза.
– Твои губы гонят меня, но глаза не могут лгать. Глаза – это зеркало души. И они говорят правду.
Брэндэн удалился. Кортни видела, как его экипаж направился к Чарлстону.
Близилась осень. Кортни была занята бесконечными беседами с Кэтлин, которая интересовалась всем: ее детством, семьей, тем, как за ней ухаживал Брэндэн. Обо всем, кроме ухаживания, она рассказывала правду. На вопросы же об ухаживании она отвечала уклончиво, либо просто лгала.
Кэтлин не скрывала, что обожает своего сына.
– После смерти его отца он стал для меня единственной опорой. Мне казалось, что я мешаю ему жить. Я настаивала, чтобы он женился, но он говорил, что ему некогда. Он и на Мэрили-то собрался жениться потому, что ему надоели мои приставания, хотя и не признавался в этом. Я ругала себя, но мне так хотелось внуков. Это были мрачные дни, но ты принесла свет.
В такие минуты Кортни прикусывала язык, чтобы не проговориться об истинных отношениях с Брэндэном, но данное ему слово держала. С течением времени отношения с Кэтлин становились все проще и проще.
В начале декабря, когда они делали украшения для Рождества, Кэтлин стала задавать вопросы о Саре.
– Она была похожа на тебя?
