– Девчонкам секретов не доверяют.
– Не старайся, не разозлишь, – предупредила Неля. – И вообще береги свой авторитет в моих глазах. Ты теперь наставник и опекун. Отец сказал, что ты теперь вместо него, и велел передать привет.
– Как? Он уже уехал? – Игорь приподнялся.
– В шесть часов. Так что вступай в свои права. Распоряжайся. Только поешь сначала, завтрак готов.
– Не могла разбудить, – проворчал Игорь. – Ну, отвернись, что ли, одеваться буду… Да не уходи, не уходи, вопросы есть. Альфред пишет?
– Вчера получила, – достала она из кармана куртки письмо. – Тебе, конечно, привет.
– Разумеется, старый друг… В армию его еще не взяли?
– Куда ему. Броня. И очкарик к тому же.
– Диссертация как?
– Кто его знает. Вычисляет, одним словом. И чудит, как всегда. Стихи пишет, – осуждающе произнесла Неля.
– Ого! Это интересно! – повеселел Игорь. – Ну-ка, прочти.
– Вот, – пробежала она глазами по строчкам. – Ага, тут. Слушай:
– Гм, крик сердца, – удивился Игорь. – И довольно складно получилось.
– Да ты вникни в смысл! Его, видишь ли, никто не жалел… Как ему только не стыдно! Ну отец еще так- сяк, некогда было. А бабушка с ним до сих пор готова нянчиться, как с младенцем. Это же кумир ее… А он – такие слова. Я и письмо-то бабушке показать боюсь.
– Ничего, это он для рифмы слова подобрал, какие под руку подвернулись, – успокоил Игорь. – Влюбился он, наверно, и без взаимности, —
– Я тоже думаю, что влюбился, – серьезно сказала Неля. – И для него это, должно быть, очень тяжело. Он замкнутый. Для него влюбиться – это просто страшно.
– Всем страшно.
– Для тебя-то не очень, – скептически произнесла она. – А Альфред уже в таком возрасте, когда трудно привычки ломать. Ему стукнуло двадцать пять.
– Жена быстро к рукам приберет, – сказал Игорь. – А про меня ты зря… Тебе все в жизни прямолинейным представляется. А я вот теперь вижу – такие зигзаги порой бывают, что только ахнешь. Человек – он не машина. Ту заправил, она и стучит. А у человека сердце.
– Шальное сердце, – нахмурилась Неля, – Ты не рассуждай, а умывайся быстрей. Скоро Настя придет.
– Коноплева? – вытаращил глаза Игорь. – К тебе?
– Нет, к тебе.
– Это еще почему? Откуда она знает?
– Я ей позвонила, – с вызовом сказала Неля. – Она просила позвонить, если ты приедешь… Вот. Она мне нравится, а ты – нет. Ты сам не знаешь, что делаешь.
– Как это не знаю? – загорячился Игорь, – Как не знаю? Я люблю, у меня ребенок будет.
– Во-первых, не у тебя, а у той… Во-вторых, ребенки у всех бывают, и это еще ничего не значит. А любить ты должен Настю.
– То есть как это – должен?
– Она хорошая.
– Ну и логика.
– А в любви логики не бывает.
– Много ты знаешь, что бывает, а что нет.
– Знаю. Я тоже не маленькая и тоже люблю, вот!
– Кого же?
– Одного человека.
– Подумаешь, поцеловалась небось раза два с пацаном в подворотне…
– Не смей! – крикнула она. – И не с пацаном. И не в подворотне! И не целовалась я с ним. Он большой и военный. И ничего даже не знает!
На глазах у нее навернулись слезы, верхняя губа приподнялась. Игорь испугался: сейчас заплачет. Вот уж не ожидал от нее такого! Но в кого же? Уж не в Порошина ли? Чем черт не шутит! Девчонки – они сумасшедшие. Романтика у них всякая… «Ну и ну», – покачал он головой.
Позвал ласково:
– Нелька!
– Чего тебе?
