Темпест довез ее до отеля. На балконе стояла Скуик.
— Зайдите, — обратилась Тото к Темпесту, — пусть Скуик сделает вам настоящий венский коктейль, — это очень вкусно, я знаю, хотя сама никогда не пробовала.
Темпест вошел вслед за ней в гостиную и слышал ее стремительный вопрос: 'Телеграммы нет?' — и ответ Скуик: 'Нет еще, голубка, но надо же дать ему время'.
Тото помогала приготовлять венский коктейль, но Темпест видел, что она снова померкла, и думал о том, какой она может быть светлой.
Сейчас свет в ней угас, и, прощаясь с ней, он чувствовал, что не существует для Тото.
Он уселся в автомобиль, недовольный самим собой, и мрачное настроение овладело им.
Глава III
Только в субботу пришло первое известие от Карди, и то телеграмма, гласившая: 'Твоя мать очень убита. Привет, голубка. Дэдди'.
Тото озадаченно посмотрела на Скуик. 'Ни слова о том, что он возвращается… ничего… конечно, могу ли я сердиться, раз моя мать убита…'
Она скомкала телеграмму и швырнула ее в сторону.
Было еще не поздно, она свистнула Давида и Ионафана, вышла и, совершенно не отдавая себе в этом отчета, пошла той же дорогой, какой шла в тот день, когда встретилась с Темпестом.
С тех пор она не видела его; играла в теннис, плавала с Бобби; Чарльз возил ее и Скуик обедать в ресторан.
Она опустилась на ковер из сосновых игл; уже вызвездили огоньки в полумгле сумерек; мягко доносились отзвуки шума и движения города; создавалось то впечатление полной отчужденности, которое несет с собой одиночество.
Тото казалось, будто весь мир в полной безопасности, занят своими делами, спокоен и только одна она вне его.
Послышались шаги. 'Неужели снова Темпест?' — подумала она. Но это был рабочий, который пожелал ей 'Code Nacht' и прошел мимо. Тото задумалась о Доминике Темпесте, о том, как звучал его голос, когда он говорил о Канахане и о Билле. Иной раз глаза у него смеются, а на губах нет улыбки. И голос у него такой, что хочется, чтобы он говорил и говорил без конца.
Тени выскользнули из леска и побежали вниз по холму, к морю. Тото подозвала Давида и Ионафана и направилась домой.
Поравнявшись с дорогой, которая вела к итальянскому ресторану, и пересекая ее, Тото задержалась, пропуская автомобиль, который шел довольно медленно, вслед за другим; это был лимузин с зажженной внутри лампочкой. В нем сидел Темпест рядом с женщиной, так сильно напоминавшей французскую актрису Марту Клэр. Темпест смеялся, и женщина тоже. Оба были очень веселы и очень элегантны.
Тото провожала удаляющийся автомобиль глазами, и странное чувство сжимало ей горло — не то боль, не то гнев.
Домой она почти бежала; бросилась прямо к Скуик и крепко обхватила ее.
— Дорогуша, обними меня покрепче, люби меня; отчего дэдди не пишет, уже скоро неделя? О, Скуик, все хорошо, скажи?..
— Gewiss, разумеется, конечно, да, — заторопилась Скуик. — Еще бы!.. И знаешь ли, что я придумала? Я пригласила мистера Бобби и мистера Чарльза пообедать с нами; они приедут оба и повезут нас в Тиволи, и ты потанцуешь, голубка!
— Мы лучше поедем туда, куда возил нас дэдди, — внезапно решила Тото, — в итальянский ресторан. И я надену мое черное платье, потому что оно самое 'взрослое'.
Стоя перед зеркалом в черном платье, она жадно всматривалась в себя; на одном плече был приколот пучок белых бархатных гардений. Платье это нравилось Карди, но он все же ворчал. 'Чересчур старо для тебя, бэби', — говорил он Тото.
— Может быть, мне когда-нибудь захочется иметь почтенный вид, — протестовала Тото, и Карди, смеясь, уступил.
— При этом платье обязательно требуется губная помада, — заявила Тото возражающей Скуик, — абсолютно необходима. Я знаю, что к чему идет, Скуик!
— Ты еще не умеешь отличать крашеные губы, о! — волновалась Скуик, от волнения начиная коверкать слова, к величайшему удовольствию Тото, которая от хохота не держалась на ногах.
— Хэлло! О! — воскликнул Бобби, когда Тото вошла в комнату, где он ждал ее. — Однако, скажу я вам!..
— Ну, и скажите, — приказала Тото. — Начинайте.
— Ослепительно, Тото, дитя мое, — комментировал Бобби. — Этого самого… хоть отбавляй. Ну, прямо из Парижа…
— Бэби в парижском туалете, — поправил Чарльз Треверс, входя в комнату.
— Вы повезете меня в итальянский ресторан? — спросила Тото и услышала в ответ, что ее повезут, куда она захочет.
Обед кончился поздно, потому что они много смеялись. Чарльз задерживал всех, отказываясь есть лук, а Тото утверждала, что этим он лишает и остальных возможности есть лук, тогда как у Скуик насморк, при котором лук очень полезен, а она сама очень любит лук.
— Но я не люблю, — робко отнекивался Чарльз, после чего Тото объяснила ему, что человек должен пользоваться каждым ниспосланным ему случаем для проявления самопожертвования.
— Можете потом погрызть зернышки кофе или полоскать рот Ополем, — успокоила она его.
Приятно и прохладно было ехать в ресторан в автомобиле.
Чарльз приказал накрыть столик на террасе. Тото только что пошла танцевать с ним, когда увидала Темпеста. Она смотрела мимо него, не будучи учтивой, — это было умно, но она ни за что не сумела бы объяснить, почему поступила так.
— А! — сказала Марта Темпесту. — Вот она снова бело-розовая юность! И на этот раз в объятиях загорелого юнца!
Она наблюдала за Тото и, увидев ее танцующей с Бобби, протянула:
— Да их двое! И оба joiis garcons! А где же красивый папаша?
Темпест объяснил ей, в чем дело, и она рассмеялась.
— Сказать вам, что я думаю? Мистер Гревилль из тех мужчин, — разновидность редкая и часто очень неприятная, — которые любят раз и всего раз в жизни и обязательно коверкают себе жизнь этой любовью. Запомните, что я вам скажу: он женится снова на этой женщине, на леди Торренс.
— О, это немыслимо! — отрезал Темпест и вдруг понял, что значил 'неясный страх', о котором говорила Тото. Она не только подозревала возможность вторичного брака отца, она в глубине души, в области подсознания, уже оплакивала эту возможность.
Марта засмеялась снова.
— Немыслимое-то и случается, — то, чему один шанс на миллион. Этот человек не любил никакой другой женщины, он скитался без конца — почему? Потому что не мог забыть. А мужчины, которые не умеют забывать, прощают все, что угодно. И женщины их никогда не щадят. — Она нагнулась вперед, ее блестящие глаза оживились: — Mon ami, хотите биться об заклад? Десять против одного. Гревилль женится вторично на своей жене. По рукам?
— Хэлло! — воскликнул Бобби, обращаясь к Тото. — Вон Марта Клэр, за тем столиком.
— Вы уверены? — спросила Тото.
— Я с ней знаком, — ухмыльнулся Бобби.
— Ступайте, заговорите с ней, я подойду сейчас, — сказала Тото.
Улыбка исчезла с уст Бобби.
— Ни за что на свете, дитятко, — категорически объявил он.