Каспар едва удержался на ногах, споткнувшись, и шумно втянул воздух сквозь зубы. Олень нагнул голову, так что юноша мог стрелять ему только в зад, но выбора не было, и Каспар отпустил тетиву.
Выпучив глаза, Нейт отскочил от животного, которое рухнуло наземь у самых его ног. Огромные острые рога оленя вспороли землю, когда он попытался снова встать на ноги; но Каспар, подоспев вовремя, добил зверя точным выстрелом в затылок.
Нейт смущенно взглянул на него.
– Я… Ну, я не хотел сыграть труса и упустить эту зверюгу. – Кто же знал, что олени такие здоровенные и сильные.
Каспар усмехнулся, невольно одобряя такую храбрость. Нейт заулыбался в ответ.
– Я привык иметь дело с баранами, решившими своевольничать… Но этот олень, пожалуй, был малость покрупнее.
Оба юноши облегченно захохотали, разделяя победу меж собой; этим вечером никому не придется голодать.
Трог и Рунка пообедали прямо на месте – Каспар освежевал оленя и бросил им еще теплые внутренности. Потом с помощью Нейта дотащил тушу до места, где ждал Огнебой. Они взвалили добычу на коня, не заботясь, что седло запачкается кровью, и вернулись к остальным.
К этому времени солнце уже клонилось к закату, и с гор в узкую долину потянуло вечерним холодком. Юношей радостно приветствовала Урсула, которая успела развести огонь. Они нанизывали куски мяса на палки и жарили их на углях. Лана вовсю помогала готовить и показала себя довольно искусной кухаркой, радуясь, что может быть полезной.
– Убийцы! Палачи! Варвары! – бушевал Папоротник, но Каспару было не до него.
Возмущенный лёсик накинулся на Трога и волчонка, которые мирно лежали у огня, глодая кости, и наконец оскорбленно ушел от огня и уселся в траву, нарочито глядя в сторону.
Кусок жирного мяса шкворчал и пузырился на палочке; конец прута загорелся, когда юноша поднес его слишком близко к огню. Перрен ходил кругами где-то у них за спинами, обозревая окрестности.
– Я и подумать не мог, что это так потрясающе! Ни в одной истории не говорилось о высоте и мощи гор или о том, как бездонно небо, а воздух всегда колеблется и течет, и медленно разгораются луна и звезды, когда наступают сумерки! В пещерах всегда все одинаково. Даже драконы не находили слов, чтобы это все описать!
Каспар заметил, что горовик взял на пробу маленький кусочек мяса и надкусил его своими редкими округлыми зубами, но мясо явно не пришлось ему по вкусу. Теперь Перрен посасывал корешок вереска, выкопанный из земли, и облизывал губы от удовольствия, будто это был роскошный праздничный гусь. Во время зимнего праздника в Торра-Альте всегда жарили гусей; это было традиционное блюдо и одно из самых любимых кушаний Каспара, от воспоминаний о нем желудок юноши заурчал.
Наконец, с зарумянившимся от жара огня лицом, с набитым животом и губами, измазанными мясным жиром, Каспар заметил – что-то давно не слышно нытья Папоротника о людской жестокости. Он повертел головой, ища лёсика, и наконец заметил его. Папоротник стоял в стороне, но больше не щипал траву, а будто к чему-то прислушивался, задрав голову и напрягшись. Юноша подошел к нему.
– Ты что-то видишь необычное?
– Я с тобой не разговариваю, – буркнул Папоротник, но его ненадолго хватило.
Будто нехотя он указал на мигающий огонек в долине.
– Это уже некоторое время движется в нашу сторону. Я полагаю, с того момента, как Урсула развела огонь.
Жар костра грел Каспару спину, пока он стоял и тревожно вглядывался в сумрак. Огонек в самом деле приближался. Юношу пронзила мысль, что сейчас он выделяется темным силуэтом на фоне костра, открытый любому наблюдателю. Как раз в этот миг Урсула подбросила в огонь еще хвороста, и вспыхнули новые длинные языки пламени. Горящие сосновые иголки взлетели в воздух снопом искр.
– Дурак несчастный! – возопил Каспар. – Как я мог быть таким глупцом, чтобы разводить здесь костер?
– Прости меня, господин. – Урсула испуганно вскочила. – Это я виновата.
Руки ее слегка дрожали, она стояла неподвижно, принимая вину на себя. Каспару бросились в глаза белые шрамы, выделявшиеся на смуглой коже.
– Это не твоя вина. – Конечно, это Урсула развела костер, но обвинять ее одну было бы нечестно. Ведь Каспар должен был проследить. – Но сейчас поздно искать виноватых. Нужно придумать, как отделаться от тех людей.
– Да не люди они! – раздраженно выпалил Папоротник.
– То есть как не люди? Я же вижу их фонарики!
– Ну, конечно, пара людей там тоже есть; волки фонарей не носят.
Каспар содрогнулся, перед внутренним взором его пронесся страшный образ, виденный в озере.
– Откуда ты знаешь, что это волки?
– Конечно же, знаю.
Папоротник задвигал ноздрями и вытянулся, а Рунка прижалась к ногам юноши, шерсть на ее загривке поднялась как щетка. Она тревожно принюхалась и, поджав хвост, испуганно затрусила к Трогу, хотя пес размерами был ненамного больше ее самой. Терьер успокаивающе ткнулся в волчонка своей тяжелой мордой.
– Надо спешить! Нейт, гаси огонь. – Каспар отрывисто отдавал приказания. – Урсула, собирай вещи. Мы сейчас же снимаемся с лагеря.
