к упадку. Хотя в конечном итоге эти выводы справедливы, но на самом деле слабые стороны каганата проявились далеко не сразу. Он продолжал оставаться внушительной силой — в Х в. подавлял попытки освобождения Волжской Болгарии, а во времена князя Игоря наносил чувствительные поражения Руси (Гумилев Л. Н. 'От Руси к России. М., 1992). Лишь Святославу в союзе с печенегами удалось сокрушить его — и последствия этого удара стали уже необратимыми. Почему же тогда каганат, столь сильная в военном отношении держава, не разгромил киевских узурпаторов?

В этот период продолжалась, то прямо, то исподтишка, борьба двух коалиций: с одной стороны Византии и мадьяр, с другой — Хазарии и Болгарии. Захватить Киев и после этого удержать его Аскольду и Диру помогла война хазар с венграми в 860–861 гг., причем неудачная для каганата. Но они задели и другую сторону, сдуру совершив набег на Византию. И очутились меж двух огней. Пришлось срочно переориентироваться, выискивая союзников. А поскольку с каганатом мир был проблематичен, то пришлось кланяться Константинополю и даже принять его покровительство, что и выразилось в факте крещения. С дипломатической точки зрения это имело смысл.

Дело в том, что у хазарской верхушки в это время действительно возникли серьезные проблемы. Ведь она жила и процветала за счет торговли. Однако конфликты с северокавказскими народами и войны, начавшиеся в Закавказье и Закаспийском регионе, поставили под удар торговые пути через Каспий и по его. берегам. Отношения со здешними народами серьезно подпортили и кампании религиозных гонений в Итиле, когда была ликвидирована церковная организация христиан, а в 854 г. многим мусульманам пришлось эмигрировать в Закавказье. В то же время торговые пути на Запад по Дунаю оказались нарушенными венграми, вторгавшимися в Паннонию и доходившими до Эльбы, где они разгромили франков. Но другие дороги в Европу и на Ближний Восток — через Черное море и Босфор контролировала Византия. Волей- неволей хазарам приходилось теперь считаться с ней. Кроме того, мадьяры, нанесшие им ряд поражений, были союзниками Константинополя. И уже в 860 г. каганат взял курс на улучшение отношений с Византией. Первым жестом доброй воли стало приглашение миссии Св. Кирилла (Константина) и религиозный диспут, после которого царь, якобы в знак уважения к мудрости Кирилла и мусульманского проповедника, вновь допустил в Хазарии свободу вероисповеданий и освободил несколько сот рабов.

Варяги ударили по интересам каганата не только прямо, лишив его одного из данников, они создали этим опасный прецедент для других подчиненных народов. Видимо, как раз в это время Хазарии пришлось пойти на уменьшение дани с северян 'по беле веверице с дыма' вместо обычного для славян 'по шелягу с плуга', чтобы удержать их под своей властью и не дать переметнуться под руку Аскольда. Кроме того, похоже, северян пытались использовать в качестве союзников. 'Велесова Книга' содержит упоминание о каком-то северском боярине, по имени Скотень, которого каган просил выступить против варягов, но Скотень отказался (II, 4в). Но был нанесен и основательный военный удар: в летописях содержится упоминание, что где-то между 864 и 866 гг. Аскольду пришлось воевать с печенегами. В Причерноморье печенеги еще не жили, они приходили сюда только как наемники и союзники хазар. Прижали они варягов и полян серьезно: сообщается, что в Киеве был 'плач и голод великий'. Но Аскольд каким-то образом сумел отбиться, а после 866 г. новых нападений не последовало.

Объяснить это можно только внешними факторами. Во-первых, варяги наверняка заключили союз с соседними мадьярами — это однозначно видно из того, что воинственные венгры, уже вовсю терроризировавшие набегами Европу, Киев в период правления Аскольда не трогали ни разу. Может быть, налаживание с ними контактов началось еще в 864 г., когда варяги направили очередной поход не на греков, а на болгар, мадьярских врагов. И не исключено, что как раз венгры помогли отразить печенегов. А во-вторых, с момента крещения начало сказываться заступничество Византии. Если Аскольд и Дир где-то в 862–864 гг. признали зависимость от Рюрика, то как раз в 866 г. они от него отложились, найдя себе другого покровителя, более могущественного и менее ущемляющего их самостоятельность. Правда, они вряд ли глубоко знали историю здешних мест и вряд ли учитывали обычай византийцев лишь использовать своих союзников, пока в них была нужда, а при изменении ситуации без колебаний отворачиваться от них, как уже было с утургурами, аланами, антами. Но в данном случае альянс представлял чрезвычайный интерес и для Константинополя.

Союзом с Киевом Византия обезопасила себя от дальнейших варяжских и славянских набегов, могла через зависимых от нее властителей контролировать важный торговый путь и получила еще один противовес хазарскому засилью в Причерноморье. Отметим и другой аспект. По существовавшим в то время законам народ, принявший православную веру, автоматически становился подданным ромейского императора, а его князья получали третьестепенные чины в византийской придворной иерархии. Так было, например, с болгарским ханом Борисом, да и князь Владимир Свято-славович после крещения считался «подданным» (ему был присвоен чин 'стольника'). Но в его случае это было уже чистой формальностью, поскольку слабые византийские императоры сами искали у него, князя могучей и единой Руси, помощи против собственных врагов. И новую веру он принял после взятия Херсонеса и брака с византийской царевной, поставив себя на равную ногу с империей,

Но политическая ситуация, в которой оказались Аскольд и Дир, в корне отличалась от той, которая сложилась 120 лет спустя. И крещение действительно вело к зависимости от Константинополя. Так что Византия, вдобавок ко всему, получила в подданство (пусть даже чисто политическое и идеологическое) большой славянский племенной союз. Как раз в период правления Аскольда перед Византией открылись максимальные возможности для распространения своего влияния на края восточных славян. Отнюдь не случайно 'Велесова Книга' выступает против экспансии Константинополя в самом прямом смысле этого слова: 'Как погибли они (предки) со славой, а не оставили землю свою врагам, а своим сыновьям, также и потомки не лишимся так же земли пашен, не отдадим ее ни варягам, ни грекам' (II, 7ж). Видно, что автор подразумевает опасность фактического подчинения Руси Византиец.

Хотя Аскольда с Диром такое положение, вероятно, вполне устраивало. Ведь сами-то они в своем зависимом государстве превращались в «законных» властителей, а не «бояр», служащих на сюзерена. Сменой веры и византийским подданством они могли еще больше отделить подвластных им полян от других славянских племен и подданных Рюрика. Да и для Хазарского каганата выглядело большой разницей — воевать с какими-то там варяжскими вожаками или с подданными императора. Мало того, опираясь на могущественных союзников и покровителей, киевские варяги почувствовали себя настолько уверенно, что даже решили расширить свои владения на севере, раз уж на юге не получилось, из чего мы видим еще одно подтверждение союза с мадьярами, раз Аскольд мог не беспокоиться за собственные тылы. В 866–870 гг. он совершил два похода — на полочан и на кривичей. И те и другие были подданными Рюрика. Следовательно, «бояре» не только отложились от бывшего сюзерена, но и начали с ним воину. Летописные упоминания об этих походах весьма скудные, однако, судя по дальнейшим событиям, Аскольд ничего не добился и был отражен.

Почти ничего не известно нам и о его последующих взаимоотношениях с Рюриком. Летописи этот период обошли молчанием, а 'Велесова Книга' последним историческим событием в своих текстах называет крещение Аскольда и какой-то части славян: 'А греки хотят нас окрестить, чтобы мы забыли богов наших'(II, 6э). 'И крещена Русь сегодня' (III, 386). 'Потому он (Огнебог) отвратил лик свой от нас, что были оные князья от греков крещены. Аскольд — темный воин, а так сейчас от греков освящен, что никаких русов нет, а есть варвары' (II, 6е). То есть она была написана где-то в конце 860-х годов. А из уловки Олега, представившегося в Киеве новгородским купцом (между прочим, один из традиционных варяжских приемов), мы можем судить, что в конце концов между ними наладился мир и установились торговые контакты.

Мало мы знаем и о деяниях Рюрика после 864 г. Пробовал ли он контратаковать Аскольда или ограничился обороной? И пытался ли еще воевать с хазарами? По-видимому, нет. Территориальных приобретений за ним больше не значится. Можно полагать, что, сделав выводы из восстания новгородцев, он решил пока удовлетвориться достигнутым, занявшись внутренним укреплением своей державы и ее рубежей. Как уже отмечалось, археологи обнаружили следы долговременных варяжских поселений под Ярославлем и под Смоленском, данные раскопок свидетельствуют о проживании там скандинавов и каких-то западных славян из Прибалтики. Очевидно, эти поселения представляли собой и перевалочные базы на важнейших торговых путях, и таможенные кордоны, и опорные пункты, прикрывавшие границы Новгородской державы: один — со стороны Хазарии, другой — со стороны Киева. О том, что база под Смоленском принадлежала Рюрику, а не Аскольду, свидетельствует летописный факт: во время своего похода на юг Олег занял Смоленск без боевых действий. Это, кстати, и показывает, что поход Аскольда на

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×