молний.
– Мама, – повторила девушка и мысленно потянулась туда, откуда пришел взгляд. Связь, поначалу такая слабая и зыбкая, постепенно крепла, становилась все ощутимее. Ксанке даже показалось, что она слышит сквозь все грани миров ответный зов.
«…Оксана…»
Или это внезапно поднявшийся ветер шумел в ушах?
– Мама, мамочка, я здесь. Забери меня отсюда, я прошу тебя!
Она уже не шептала, она кричала. В ночь, в небо, в пустоту… Какая разница? Домой!
Она уже почти чувствовала, как обнимают ее заботливые руки, прижимают к себе, внимательно ощупывают – жива ли, здорова…
– Мама, у меня все хорошо, все в порядке.
Мир вокруг задрожал, стал черно-белым, а потом начал таять. Земля уходила из-под ног во всех смыслах – прямом, переносном, еще каком-то третьем. Ксана примерно представляла себе, как это выглядит со стороны: вот стоит себе девушка на крыльце, ничего особенного не делает, только говорит что-то, и вдруг ни с того ни с сего начинает растворяться в воздухе. Растворяется, растворяется, а потом и совсем исчезает. Была, и нет. Все!
Только бы соседи не заметили, а то и так уже слухи ходят. А Даффа, полуслепая старуха из дома напротив, наверняка сидит сейчас у окошка и глазеет на улицу. Она каждую ночь сидит там, глазеет, все подмечает а на следующий день подругам, таким же сплетницам и склочницам, рассказывает. Тем более что она такая же слепая, как Шано, деревенский староста – глухой. Восхитительная парочка. Если бы не они, в этой деревне даже можно было бы жить…
– Мама, я хочу домой!
В кустах за забором что-то зашуршало. Ксана хотела повернуться и посмотреть, кому еще не спится, но каждое лишнее движение могло порвать с таким трудом налаженную связь…
– Мамочка, поторопись…
Внезапно что-то тяжелое ударило её по затылку. Мир снова приобрел яркость и цвет (почему-то преимущественно красный), а затем вдруг раскололся на мелкие кусочки, каждый из которых взорвался в голове тупой болью.
– Мама…
«Оксана!!!»
Глава 11
ПОСВЯЩЕНИЕ
Темнота вокруг царила совершенно непроглядная, я даже и не думала, что такая бывает.
– Убью, – пробурчала я, сжимая кулаки.
– Кого? – осведомился Кьяло, непочтительно обхватив меня лапищами поперек туловища и не давая двигаться. Подозреваю, что если бы у него была третья рука, то он на всякий случай еще и рот бы мне зажал.
– Да этого… черт, даже имени не спросила…
– Колдуна, что ли? А за что?
– За порошок, конечно. Если это действительно он его изобрел… Ну сволочь же! Если бы не он, я бы сейчас дома сидела, а не шлялась по каким-то подземельям в сопровождении непонятного антисоциального субъекта.
К темноте прибавилась еще и тишина: я молчала, а Кьяло обдумывал все вышесказанное. Теперь по всем законам жанра он обязан был спросить, откуда же я такая взялась, или наивно поинтересоваться, а не ведьма ли я. Или, в самом крайнем случае, обидеться на меня за «антисоциального субъекта». Но я недооценила особенности местного менталитета. Парень еще несколько минут поскрипел мозгами, а потом растерянно произнес:
– Слушай, мелкий, так ты девчонка, что ли?
– Ага! – кивнула я.
Кьяло выпустил меня из объятий так резво, как будто я неожиданно превратилась в гремучую змею. Ладно хоть от себя не оттолкнул и руки потом не отряхнул. А может, и отряхнул, только я в темноте не видела.
– Ты чего? – удивилась я.
– Ну а как же… Если ты девчонка, то… нельзя же так…
– Как?
– Бить тебя нельзя, кричать тоже… Даже за руку брать. А мы тебя в переулке, когда поймали… И сейчас тоже, и когда я на тебя упал…
– Да ладно, ты же не знал, – рассмеялась я. И откуда только в мире берутся подобные идеалисты. – Еще скажи, что ты теперь обязан на мне жениться.
– Вообще-то обязан, – согласился он. – Но предлагать не буду, потому что ты откажешься. Ведь ты же меня совсем не знаешь, и я тебя тоже… Я даже не знаю, как тебя зовут…
– Марго, – представилась я.
– Красиво… А я – Кьяло.
