Собрание

Поют, бормочут, молчит
Инок, в черную сжатый дугу.
Господи, я ведь люблю
Больше, чем я могу —
Гору эту в снегу,
Розу эту в песке,
Кровь свою на бегу,
Тебя в неизбывной тоске.
Вот Ты привел, я пришла
К телу Албании дикой,
Чтобы и в странствии духа
Тоже увидеть, услышать могла
Грохот и скрежет горя, греха
За невидимою горою великой,
Чтоб в чужедальности я увидала
Воинство неба плечом к плечу.
Господи, я ведь люблю
Сильнее, чем я хочу,
Эту луну из-за гор,
Чужих людей, заиндевевшую розу в песке,
Пенье из старческих горл
На чужом, как в гареме сестра, языке,
Сильную гору в снегу,
Запах утренник звезд,
Сильный и в близости роз
И съедающий кожу мороз,
И мусульман за стеной,
И ангела здешних мест,
И Того, что везде со мной.

1991

ПОСЛЕДНЯЯ НОЧЬ

Теснясь, толкаясь,
Звезды высыпали на работу,
Вымыты до боли, на парад.
Звезда хотела бы упасть — о что ты, что ты!
Сей ночью подержись, не падай, брат.
Сей ночью надо блеском изойти,
Сияньем проколоть глаза у мертвых,
Златиться в реках, на морском пути —
Сверкай, сияй, мерцай, коли —
В долинах, шахтах и аортах
В святую ночь — последнюю — Земли.

Заутра мы осыплемся, как прах, —
Беда живым, надежда в мертвецах.

Сосцы питающие, не питайте.
Ложесна, закрывайтесь, не рождайте.
Смотрите — звезды заплясали, как горох.
Шаги вы слышите? То не рассвет, а Бог.
Телец идет туда, где ждет Стрелец,
На атомы разбился Козий Рог,
Созвездий нет, гармонии конец.
Созвездий нет, есть сумасшедший снег
Из расплясавшихся звездинок, из огня,
Селена разломилась вдруг, звеня,
Но Жизнь еще жива — до утра дня.

Молитвы и стихи, в пустынях и столицах —
Играйте, пойте во всю мочь,
Живые, изживайте эту ночь,
Женитесь на деревьях, смейтесь с птицей.
Вам, силы Жизни, больше не помочь.

1990

БОКОВОЕ ЗРЕНИЕ ПАМЯТИ

В оны дни
Играли мы в войну
На берегу Невы.
Восточный свежий ветер дул,
За белое пальто ее в залив тянул,
И я на это засмотрелась,
Когда мальчишка вдруг, ощерясь,
Метнул
Зазубренный угля кусок
В висок.