— Я спрошу снова. — Хум возобновил переговоры с чудовищами, которые размахивали металлическими палками.
— Это точно, — подтвердил он и без дальнейших слов щелкнул хвостом, отшвырнув одно из чудовищ через площадь.
Чудовища направили на толпу палки и быстро отступили.
Когда они ушли, жители деревни обнаружили, что семнадцать мужчин погибли, но Хума даже не задели.
— Теперь вы поняли! — крикнул Кордовир. — Эти существа лгали! Они сказали, что не будут вмешиваться в нашу жизнь, а смотрите — убили семнадцать из нас. Это не просто аморальный поступок, а ПОПЫТКА МАССОВОГО УБИЙСТВА!
Да, это находилось почти вне человеческого понимания.
— Умышленная ложь! — с ненавистью выкрикнул Кордовир.
Мужчины редко затрагивали эту кощунственную тему. Все были вне себя от гнева и отвращения, поняв что столкнулись с лживыми существами. И вдобавок — страшно подумать — чудовища совершили попытку массового убийства.
Это был кошмар наяву. Существа не убивали женщин, а позволяли им беспрепятственно размножаться! Мысль об этом вызывала тошноту у самых мужественных.
Женский излишек, вырвавшись из загона и, соединившись с женами, потребовал рассказать о случившемся. Когда им объяснили, они рассвирепели куда сильнее мужчин, ибо такова природа женщин.
— Убейте их! — рычал излишек. — Не дадим изменить нашу жизнь! Положим конец безнравственности!
— Мне следовало догадаться об этом раньше, — печально молвил Хум.
— Их надо убить немедленно! — закричала одна из женщин излишка. Она не имела веса в обществе, но компенсировала этот недостаток яркостью темперамента. — Мы, женщины, хотим жить прилично и по обычаю, высиживать яйца, пока не придет время женитьбы. А потом — двадцать пять дней наслажденья! Это ли не счастье? Чудовища изуродуют нашу жизнь! Мы станем такими же страшными, как они!..
— Я предупреждал! — воскликнул Кордовир. — Но вы не вняли мне. В трудные времена молодежь обязана повиноваться старшим!
В ярости ударом хвоста он убил двух юношей. Собрание зааплодировало.
— Истребим чудовищ, пока они не уничтожили нас! — вскричал Кордовир.
Женщины бросились в погоню за чудовищами.
— У них есть убивающие палки, — заметил Хум, — женщины знают об этом?
— Наверно, нет, — ответил Кордовир. Он уже успокоился. — Пойди предупреди их.
— Я устал, — мрачно объявил Хум. — Я был переводчиком. Почему бы не сходить тебе?
— А, ладно, пошли вместе, — сказал Кордовир, которому надоели капризы юноши.
Сопровождаемые мужчинами деревни, они поспешили за женщинами.
Женщин они догнали на гребне скалы, обращенном к металлическому предмету. Пока Хум рассказывал о палках смерти, Кордовир прикидывал, как лучше расправиться с чужаками.
— Скатывайте камни с горы, — приказал он женщинам.
Те энергично взялись за дело. Некоторые камни попадали в металлический предмет и со звоном отскакивали.
Красный луч вырвался из предмета и поразил нескольких женщин. Земля содрогнулась.
— Давайте отойдем, — предложил Кордовир, — женщины прекрасно управятся и без нас, а то у меня от этой тряски голова кругом идет.
Мужчины отошли на безопасное расстояние, продолжая следить за ходом событий.
Женщины гибли одна за другой, но к ним подоспели женщины других деревень, прослышавшие об угрозе их благополучию. Они сражались за свои дома и права с женским неистовством, превосходившим самую сильную ярость мужчин. Предмет метал огонь по всей скале, но это только помогало выбивать камни, которые дождем сыпались вниз. Наконец, из нижнего конца предмета вырвалось пламя, он поднялся в воздух. И вовремя — начался оползень. Предмет поднимался все выше, пока не превратился в точку на фоне большого солнца, а затем исчез.
В этот вечер погибли пятьдесят три женщины. Это было весьма кстати. Сократился женский излишек после потери семнадцати мужчин.
Кордовир был чрезвычайно горд собой: его жена доблестно пала в сражении. Он тотчас взял себе другую.
— Пока жизнь не войдет в норму, нам следует почаще менять жен, сказал он на вечернем собрании.
Уцелевшие женщины в загоне дружно зааплодировали.
— Интересно, куда направились эти существа? — спросил Хум, предлагая новую тему спора.
— Вероятно, порабощать какую-нибудь беззащитную расу, — предположил Кордовир.
— Необязательно, — возразил Мишилл.
Начался вечерний спор.
Роберт Шекли
Ритуал
Акиенобоб вприпрыжку подбежал к хижине Старейшего Песнопевца и принялся отплясывать Танец Важного Сообщения, ритмично постукивая хвостом по земле. В дверях тут же появился Старейший Песнопевец и принял позу напряженного внимания: руки сложены на груди, хвост обвит вокруг плеч.
— Прибыл корабль богов, — нараспев проговорил Акиенобоб, выплясывая приличествующий случаю танец.
— В самом деле? — откликнулся Старейший Песнопевец, одобрительно косясь на сложные па.
Вот она, пристойная манера! Не то что расхлябанные, упрощенные движения, которые предписывает Альгонова ересь.
— Из божественного и неподдельного металла! — захлебнулся восторгом Акиенобоб.
— Хвала богам, — церемонно ответил Старейший Песнопевец, скрывая охватившее его возбуждение. «Наконец-то! Боги возвратились!» — Созови общину.
Акиенобоб отправился на сельскую площадь и исполнил там Танец Сборища. Тем временем Старейший Песнопевец воскурил щепотку священного благовония, оттер хвост песком и, очистившись таким образом от скверны, поспешил возглавить приветственные пляски.
Корабль богов — огромный цилиндр из почерневшего, изъязвленного металла — лежал в небольшой долине. Селяне, собравшись на почтительном расстоянии, выстроились в символическую фигуру «Общий Привет Всем Богам».
Корабль богов разверзся, и оттуда, шатаясь, с трудом выбрались два бога.
Старейший Песнопевец тотчас же признал их по облику. В Великую Книгу о Богах, написанную почти пять тысячелетий назад, были занесены сведения о всевозможных разновидностях божеств. Там описывались боги большие и малые, боги крылатые и боги о копытах, боги однорукие, двурукие и трехрукие, боги с щупальцами, чешуйчатые боги и множество иных обличий, какие благоугодно принимать богам.
Каждую разновидность полагалось приветствовать по особому, специально ей предназначенному приветственному обряду, ибо так было начертано в Великой Книге о Богах.
Старейший Песнопевец тотчас же приметил, что перед ним двуногие, двурукие, бесхвостые боги. Он поспешно перестроил своих соплеменников в подобающую фигуру.
К нему подошел Глат, прозванный Младшим Песнопевцем.
— С чего начнем? — учтиво прокашлял он. Старейший Песнопевец пронзил его укоризненным взглядом.
