имели многочисленных родственников и знакомых в низах общества, недовольство, вызванное коллективизацией, было особенно опасно. На это прямо указывает еще одна крестьянская листовка того времени: «Атем временем эти царьки натравляют класс на класс, а сами в мутной воде грязь ловят, да насилием в коллективизацию заводят. Но не придется ярмо надеть на крестьян обратно, потому что все крестьянство в одной атмосфере задыхается, а также и наши дети в Красной армии понимают, что их ждет дома голод, холод, безработица, коллектив, т. е. панщина»21.
Чтобы избежать социального взрыва, руководство ВКП(б) решило временно отступить в борьбе с крестьянством, санкционировав знаменитую статью Сталина «Головокружение от успехов» от 2марта 1930 года. Эта статья и последовавшее за ней постановление ЦК были использованы для укрепления авторитета верхов партии, разоблачивших «перегибы» на местах: «ЦКсчитает, что все эти искривления являются теперь основным тормозом дальнейшего роста колхозного движения и прямой помощью нашим классовым врагам»22. Крестьяне волной двинулись из колхозов, которые накануне письма Сталина охватывали 56% крестьян СССР. Летом в колхозах осталось 23,6% крестьян.
Но в своей статье Сталин давал понять, что в деле коллективизации наметилась лишь передышка - генсек призывал «закрепить достигнутые успехи и планомерно использовать их для дальнейшего продвижения вперед»23. Движение не заставило себя ждать, возобновившись через несколько месяцев.
Попытка возложить ответственность за провалы коллективизации на региональную партийную элиту вызвала недовольство, которое нашло отражение даже на страницах центральной партийной печати: «Укого же закружилась голова? На деле получилось так, что к середняку применили политику, направленную против кулака… Выходит, «царь хорош, а чиновники на местах негодные»… Надо сказать о своих собственных прострелах и не учить этому низовую партийную массу. От неверного установления диагноза зависит и процесс лечения, а лечить надо, и очень много»24.
Наступление на крестьянство было возобновлено уже в конце 1930 года - «стройкам пятилетки» нужен был хлеб. Значительная его масса шла и на экспорт. Между тем в 1932 году урожай был низким. Казалось, неурожай, отчасти вызванный саботажем кре-
стьянства, не желавшего работать «на колхоз», то есть на государство, мог служить основанием для снижения объема заготовок. Но тут система колхозов показала свою безжалостную силу - их председатели вынуждены были отдать столько хлеба, сколько от них требовали. В 1931-1932 годах, несмотря на снижение урожайности с 8 ц с га в 1928 году до 7 в 1932 году (валовой сбор зерна упал с 733 млн. ц до 699 млн. ц), было экспортировано 70 миллионов пудов хлеба. В 1932 году заготовки были снижены в сравнении с 1931 годом всего на 13% и составили 1181,8 млн. пудов. Зато в 1933 году заготовки резко выросли до 1444,5 млн. пудов. Такой нажим на крестьян вызвал голод в ряде регионов страны. По разным оценкам, погибло 7,2-10,8 миллионов человек25.
В условиях новой разрухи Сталин решил объявить об окончании рывка в светлое будущее. Выступая на пленуме ЦКи ЦКК 7 января 1933 года, он заявил, что пятилетка выполнена досрочно за четыре года и четыре месяца, и что «в результате успешного проведения пятилетки мы уже выполнили в основном ее главную задачу - подведение базы новой современной техники под промышленность, транспорт, сельское хозяйство. Стоит ли после этого подхлестывать и подгонять страну? Ясно, что нет в этом теперь необходимости»26.
Фактические итоги «досрочно выполненной» пятилетки были гораздо скромнее сталинских замыслов 1930 года. Оптимальный план 1929 года был выполнен по производству нефти и газа, торфа, паровозов, сельхозмашин. По производству электроэнергии, чугуна, стали, проката, добычи угля, железной руды не был выполнен даже отправной план 1929 года27. Производство тракторов только-только дотянуло до него. Кпланам 1930 года не удалось даже приблизиться. Правые и поддерживавшие их спецы оказались во многом правы.
«Красный милитаризм»
Главным итогом первой пятилетки можно признать создание военно-промышленного комплекса - военной промышленности и ее инфраструктуры, которая могла обслуживать также гражданское хозяйство. Впоследнем наращивалось производство прежде всего той продукции, которая могла использоваться и в случае войны.
Сэтим связан конфликт, который заставил партийных вождей заметно поволноваться. Вянваре 1930 года командующий Ленинградским военным округом и бывший начальник штаба РККА Михаил Тухачевский направил наркомвоену Ворошилову записку, в которой излагал планы резкого роста производства военной техники в условиях первой пятилетки. Ворошилов, недолюбливающий Тухачевского, передал его план на рецензию начальнику штаба Б. Шапошникову. Тот не упустил возможности «осадить» командующего Ленинградским военным округом.
Шапошников Борис Михайлович (1882-1945).
Шапошников придерживался консервативного взгляда на военную стратегию, а Тухачевский был известен своим пристрастием к техническим новшествам и революционным лозунгам в военной теории. Шапошников подверг план суровой критике, несколько преувеличив требования, которые Тухачевский предъявлял к промышленности. Расчет Тухачевского исходил из оптимизма сталинских планов 1930 г. Если задачей военного планирования, по Ворошилову и Шапошникову, было достичь равновесия сил с потенциальным противником, то замысел Тухачевского состоял в создании подавляющего технического перевеса, который позволил бы разгромить поляков, румын и страны Прибалтики в приграничном сражении и не дать возможность другим европейским странам оказать поддержку соседям СССР28.
Проект Тухачевского с комментариями Шапошникова был передан Сталину. 23 марта Сталин написал Ворошилову: «Ты зна-
ешь, что я очень уважаю т. Тух (ачевско) го, как необычайно способного товарища. Но я не ожидал, что марксист, который не должен отрываться от почвы, может отстаивать такой, оторванный от почвы, фантастический «план». В его «плане» нет главного, т.е. нет учета реальных возможностей хозяйственного, финансового, культурного порядкаБ Этот «план» нарушает в корне всякую мыслимую и допустимую пропорцию между армией, как частью страны, и страной, как целым, с ее лимитами хозяйственного и культурного порядкаБ «Осуществить» такой «план»- значит наверняка загубить и хозяйство страны, и армию»29. У Сталина и так не сходились концы с концами, а тут еще запросы Тухачевского. Он был так раздражен, что назвал предлагаемые Тухачевским меры системой «красного милитаризма». Ворошилов с удовольствием огласил оценки Сталина на расширенном заседании реввоенсовета. Тухачевский был уязвлен, и Ворошилов продолжал сыпать соль на раны, отчитывая своего излишне радикального подчиненного-конкурента. Одновременно Тухачевский пытался доказать Сталину свою правоту, но пока безуспешно. Даже сочувствующий Тухачевскому Л. Самуэльсон признает, что «если бы предложенный Тухачевским проект перевооружения начал бы каким-то образом осуществляться, то он при этом оказался бы значительно более дорогостоящим, чем виделось Тухачевскому в январе 1930 года»30. Однако этот план стал отчасти осуществляться в 1932 году. Дело в том, что в 1931 году ситуация внезапно изменилась. Б. Шапошников был заменен на посту начальника штаба Красной армии А. Егоровым, который был ближе по взглядам к Тухачевскому. Виюне 1931 года Тухачевский был назначен заместителем наркома и начальником вооружений РККА. Как говорится, и карты в руки. Сталин фактически принял его идею милитаризации экономики. Эта перемена в позиции Сталина в 1931 году загадочна, но не случайна.
Вмае 1932 года Сталин извинился перед Тухачевским за ошибочное отношение к его замыслу: «Я
